Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон Страница 201

Он что… ходил за закусками к медитации?

Сзет подумал о том, как легко было подкрасться к Сиви. Теперь он взял свои слова обратно, поскольку сам подставил спину.

— Сзет? – требовательно спросил Позен. – Ты пришел извиниться? За то, что дулся, как ребенок, после всего, что я для тебя сделал? Ты поставил меня в неловкое положение.

Позен взглянул на руку Сзета, затем в лицо:

— Нет. Ты пришел сюда для чего-то худшего, не так ли?

Надо отдать Позену должное: он не сбежал. Вероятно, понимал, что наилучшие шансы у него именно сейчас: пока Сзет зажат в тесной комнате, с потенциальным врагом за спиной. Позен вытянул руку за клинком.

Сзет не стал дожидаться своего оружия. Он рванулся в коридор и схватил Позена, но тот отвел его руки, струясь буресветом. Сзет сплетением отлетел немного по коридору. Не хватало, чтобы Позен перенес их обоих в Шейдсмар.

— Исключительное предательство, – проговорил Позен и сплюнул в сторону. – Ты мой позор.

— Я выбираю Правду, – сказал Сзет.

В руке Позена появился клинок. И Сзет…

Сзет отступил.

Он не станет убийцей, явившимся под покровом ночи. Если убить Позена здесь, ни Сиви, ни кого-то другого завербовать не выйдет.

— Я уже рассказал аколитам-ветробегунам о том, что видел! – крикнул Сзет носителям Чести из коридора. – Я начал поднимать знамя Правды, коль скоро вы этого не делаете. Я донесу до каждого, кто пожелает слушать: время пришло. Приносящие пустоту вернулись. Если вы решите ко мне присоединиться, я буду вам рад. Если же нет… то я буду сражаться с тобой, Позен. И даже с тобой, Сиви.

С этими словами Сзет поспешил прочь.

103. Подточенный

Бойся старика, терпевшего неудачи в молодости. Если он прожил так долго, значит выучился.

«Пословицы о „башнях“ и войне», Зеназ, дата неизвестна

На девятый день Каладин встал рано и приготовил завтрак. Ему были незнакомы овощи, купленные пару дней назад в деревне. Какие-то корни, как объяснил Сзет, только здесь корни не врастали в трещины, а закапывались в почву. Такое казалось просто негигиеничным. Каладин трижды промыл длинные оранжевые штуки и обнаружил, что они поразительно неплохи на вкус в сыром виде: чуть сладковатые и хрустящие. Он их нарезал и пожарил в походной сковороде, а когда они размягчились, усилил их природную сладость щепоткой сахара. И…

Шквал! Камень в самом деле взрастил в нем частичку повара. Каладин усмехнулся при этой мысли, хотя в сложившихся обстоятельствах оставаться в хорошем настроении было трудно. Подготовил тарелку для Сзета, погрузившегося в медитацию, потом выложил остатки в свою тарелку и устроился на ближайшем камне. Устремил взгляд поверх зелено-коричневого пейзажа с холмами и странными деревьями. На одном таком расселась целая стая куриц, ярко-красных и зеленых, их кудахтанье долетало даже сюда.

Рядом с Каладином устроилась Сил. Ему все больше нравилось то, что в последние дни она придерживается человеческих размеров: так лучше удавалось судить о ее выражении лица и настроении. Сейчас она сгорбилась, уперев локти в колени и положив подбородок в ладони, паря в полуфуте над землей в своем модифицированном мундире с юбкой. Волосы колыхались вокруг ее головы, как будто она находилась под водой.

— Мне это не нравится, – сказала Сил.

— Нейл рано ушел, чтобы «подготовить» что-то в следующем монастыре, – тихо проговорил Каладин.