Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2 - Жоубао Бучи Жоу Страница 203

Порой ненависть к кому-нибудь становится чем-то вроде привычки. Если она внезапно исчезнет, человек тут же теряется и перестает понимать, что происходит.

Мо Жань не осмелился коснуться Чу Ваньнина, потому что боялся, что происходящее окажется правдой. И того, что все это ему лишь чудится, боялся не меньше.

За спиной Чу Ваньнина он видел горы трупов и разлитую повсюду кровь. Они все еще в Цайде, а вокруг – последствия жестокого сражения? Или они угодили в преисподнюю? Мо Жань прекрасно осознавал, что совершил немало злодеяний, вину за которые ему не искупить даже смертью, поэтому ничуть не удивился бы, угоди он после гибели в ад без возможности когда-либо переродиться.

Но Чу Ваньнин…

Он ведь праведник.

Разве он мог провалиться в обитель вечных мук вместе с ним?

— Потерпи еще немного. – Голос Чу Ваньнина звучал глухо, будто пробивался к нему сквозь толщу воды. – Не засыпай, а то…

В уголках губ учителя пузырилась кровь. Золотистое сияние становилось все ярче, в какой-то миг оно окутало фигуру наставника, и тот на глазах у Мо Жаня превратился в ребенка.

— …а то я, Юйхэн, лишусь своего ученика.

— Братец Ся!

Увидев собственными глазами, как Чу Ваньнин взял и превратился в Ся Сыни, Мо Жань так опешил, что невольно дернулся. Рану на груди пронзила острая боль, и он, не успев ничего сообразить, вновь стал проваливаться в беспамятство.

— Мо Жань…

Ласковый, едва слышный, будто слабый вздох, похожий на отголосок воспоминания из прошлой жизни голос успел проникнуть в его уши.

— Прости своего учителя, это была его ошибка…

Вот, опять! Опять эти слова!

Чу Ваньнин, я не хочу, чтобы ты признавал свои ошибки. Я хочу, чтобы ты…

Что?

Ход мысли Мо Жаня резко прервался. Он и сам не знал, чего хотел.

Если извинения Чу Ваньнина ему были не нужны, то что же он хотел от своего учителя?

Мо Жань резко открыл глаза, тяжело и прерывисто задышал. Вся его одежда была насквозь мокрой от пота. Подняв глаза, он понял, что лежит на постели в скромно обставленной, но чисто прибранной комнате.

Комната была одной из ученических спален духовной школы пика Сышэн.

Он по-прежнему жив…

Мо Жань недоверчиво огляделся по сторонам, потом поднял слегка замерзшую руку и ощупал место на груди, куда был ранен. Ладонь наткнулась на толстый слой марлевых повязок, сквозь которые кое-где проступили кровавые пятна. Собственное прикосновение причинило Мо Жаню боль, но он чувствовал там, под повязками, гулкие удары своего сердца. Оно все еще билось, быстро, мощно и уверенно, будто радовалось тому, что ему удалось уцелеть.

Он по-прежнему жив.

Он по-прежнему жив!

Кровь бешено забурлила в его молодом, сильном теле. Его душа затрепетала от восторга, а пальцы от волнения задрожали.

Внезапно Мо Жань услышал, как утепленная занавесь отъехала в сторону. Приподнявшись на кровати, он увидел, как в комнату вошел красивый юноша. Он был одет в отороченный мехом белый плащ – судя по всему, на улице было холодно. Иссиня-черные волосы свободно спадали ему на плечи. Он поднял на Мо Жаня свои сияющие глаза, и тот заметил у него на щеках румянец столь нежного оттенка, что никаким румянам с ним было не сравниться.

Ши Мэй не ожидал обнаружить Мо Жаня в сознании, поэтому сперва изумленно округлил глаза, а потом воскликнул:

— А-Жань? Ты, ты…