Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд Страница 203

Пен с кряхтением поднялся и привалился плечом к переборке. В самом дальнем углу – то есть примерно в шести футах от Пена – съежились две фигурки.

О. Дети. Пен начал перемещаться в противоположный угол, потом осознал, что тот служил туалетом, и остался на месте. Повинуясь его мыслям, Дез развязала ремень на запястьях Пена, и тот вернул его на законное место. После чего сел, прислонился спиной к стене, заняв более удобную позицию, вытянул длинные ноги и огляделся.

Две девочки. Десяти и восьми лет? Возможно, сестры, хотя по округлым детским лицам было трудно судить. Их одежда была обычной – туники длиной до икры с окрашенными плетеными поясами, простые, но аккуратно сшитые; короткие куртки и кожаные сандалии. Пен рефлекторно оценил физическое состояние девочек – не смог удержаться, хотя и отказался от профессии целителя. Они страдали от жажды и голода, были напряжены и покрыты синяками – но никаких переломов, порезов и более серьезных ран. Могло быть хуже.

И могло стать хуже.

Пен облизнул собственные пересохшие губы и заговорил мягким голосом. Сначала на адриакском:

— Что ж, привет, девчонки.

Они отпрянули и еще крепче вцепились друг в друга, уставившись на него безумными глазами.

Седонийский.

— Я не причиню вам вреда.

Безрезультатно. Он повторил свое приветствие на дартакийском, затем на ибранском. Девочки содрогнулись. Ладно, еще одна попытка…

— Привет. – И продолжил, используя высокий рокнарийский, где окончания подразумевали общение учителя с учеником: – Меня зовут мастер Пенрик. Мой ранг – писец. Как вас зовут?

Их крепко вцепившиеся друг в друга руки не ослабили хватку, но после паузы старшая девочка сбивчиво ответила:

— Я умею писать. Немного.

Попытка социального взаимодействия? Желание придать себе значимость? В любом случае, отважный ответ заслуживал награды.

— Это очень хорошо.

Не желая отставать, младшая девочка сказала:

— Я умею рисовать.

Сестры, вне всякого сомнения. Губы Пена дрогнули в искренней улыбке.

— И как мне к вам обращаться?

Сглотнув, старшая ответила:

— Меня зовут Ленчия Корва.

— А я Сьюка, – сказала младшая, нахмурилась и добавила: – Корва.

Сьюка – рокнарийское имя, Ленчия – ибранское, а Корва… Корва было чем-то интересным. Произношение девочек о многом говорило: не чистый рокнарийский с Архипелага, а мелодичный диалект рокнарийских княжеств, что венчали огромный полуостров Ибра на северном побережье. Девочки поняли вежливые окончания, которые ставили ранг Пена выше их собственного. Рокнарийский князек обратился бы к писцу как к слуге. Или к рабу, мрачно подумал Пен.

В нараставшем свете дня, лившемся через решетку, Пен различил подстриженные каштановые кудри старшей девочки – и еще более крутые рыжеватые кудри младшей; их непокорные пружинки удерживала на затылке грязная лента. У обеих были светлые глаза, хотя Пен не смог различить цвет. Девочки были худые, но не истощенные, несмотря на голод.

— Тебя тоже поймали пираты? – спросила Ленчия.

— Боюсь, что так. – Пен откинул голову – которая, конечно же, болела – на деревянную переборку. – Из-за шторма я страдал от морской болезни, а потом уснул. Я направлялся в Вилнок в Орбасе.

Он подумал, не успокоить ли их, упомянув жену, которая ждала его там – если повезет, пока не слишком тревожась. Нет. Он сохранит в тайне Никис и все прочие свои слабые места. Хотя эти словесные крошки, как будто он подманивал птиц, вроде бы приносили плоды.