Тысячи осеней. Том 1 - Мэн Сиши Страница 205

Впрочем, Юйвэнь Юн начал издалека:

— Говорят, господин какое-то время скитался в народе и лично пережил многие горести и невзгоды. Стало быть, имел неудовольствие наблюдать их воочию. Хотелось бы знать, как в народе отзываются о Нас?

Чуть поколебавшись, Шэнь Цяо сказал всю правду без утайки:

— Есть те, кто бранит, и те, кто превозносит.

Юйвэнь Юн на это расхохотался и не преминул допытаться:

— За что же превозносят? За что же бранят?

— Превозносят вас за скромность и искоренение взяточничества. Бранят же за то, что запретили буддизм с даосизмом, поощряете вой ны, а с людьми обходитесь слишком сурово.

Выслушав его, Юйвэнь Юн задал другой каверзный вопрос:

— Прежде господин был настоятелем горы Сюаньду. Запретив буддизм и даосизм, Мы стали врагами и вам. Вы, должно быть, ненавидите Нас?

Его вопросы следовали один за другим, опомниться он не давал, и чувствовалось, что чжоуский государь – человек властный, привыкший выискивать у других тайные умыслы.

На беду, Янь Уши ничуть не собирался помогать Шэнь Цяо как-нибудь отговориться и тем самым выйти из затруднительного положения. Он сидел себе на коленях и отстраненно наблюдал, как Юйвэнь Юн допрашивает своего гостя.

Наконец Шэнь Цяо нашелся, что следует сделать:

— Осмелюсь спросить ваше величество, отчего же вы запретили буддизм и даосизм?

На это император охотно дал обстоятельный ответ:

— Простой народ суеверен и слепо верит всему, о чем говорят буддисты и даосы. Они готовы пожертвовать все, что имеют при жизни, дабы после уповать на награду, что ждет их в следующей. Следовательно, принимаются бездельничать без меры. Это во-первых. Во-вторых, непомерные пожертвования, взятые у народа, позволили буддистам и даосам заполучить обширные пахотные земли, куда они берут работать крестьян, но делают это задарма, прикрываясь тем, что те якобы поступили в учение. В-третьих, налоги буддисты и даосы платить не желают, весь урожай оставляют себе. К чему же это приведет? Императорский двор не получит ни зернышка риса, тогда как те будут постепенно набирать силу и власть, перестанут признавать законы и в конце концов обратятся против Нас. Тем самым они посеют в народе смуту. Иными словами, случится то же, что и шестьдесят лет назад, когда Фацин провозгласил себя новым Буддой, собрал толпу и устроил бунт.

В исконных землях хуася императорская власть испокон веку значила куда больше любых религиозных течений. И ежели какое-то из них начинало угрожать благосостоянию государства, его тотчас запрещали и всячески искореняли. Безусловно, ныне были виновны буддисты, однако пострадали и даосы: они угодили под горячую руку разошедшегося государя. Юйвэнь Юн, желая предотвратить возможные беды, запретил разом и буддизм, и даосизм.

Что до конфуцианцев, то с ними вышла иная история, и виной тому удивительное недопонимание. Сперва Юйвэнь Юн желал возвысить их, для чего лично отправил Жуянь Кэхуэю письмо, велев прибыть в Чанъань и начать проповедовать свое учение. Но тот вежливо отказался, чем привел императора в страшный гнев. Ведомый им, Юйвэнь Юн запретил и конфуцианство, тем самым обратив против себя сразу три учения Поднебесной.

Изложив свои соображения, Юйвэнь Юн пристально посмотрел на Шэнь Цяо и задал очередной каверзный вопрос: