Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы - Святослав Макаревский Страница 209

— Позовите второго Охранителя, если он не ушёл. Ему будет интересно… О-па! – Мэйфон наклонился к телу убитого им же Хааркена, вытащил у того из руки скомканный лист бумаги и развернул.

— Протокол допроса, – пояснил он. – Теперь понятно, кто по моему кабинету шастал. Но непонятно, почему он мёртв и почему никаких следов я не вижу…

Мэйфон вспомнил, как умер Гарол Фазай: убит ударом шприца. Надо бы навязать следствию такую же версию, благо ранка от тонкого и острого предмета может легко остаться незамеченной – если вокруг неё не будет капель крови.

Глава 15

2625 год, 20-ое число Месяца Цветов

Андолеппа, Республика Брезань, объединённое королевство Лар-Кювэр

Альдегерда

Альдегерда изобразила удивление. Чтобы усилить впечатление, она даже воскликнула:

— Что это значит? Убийца проникает в здание полицмейстерства и спокойно уходит оттуда?

— Почерк знакомый, – поморщился глава её канцелярии, Дарбен Ваахен, косо поглядывая на докладывающего Охранителя. – Фазая, говорят, так же убили. Это либо очередной вызов, либо некто намеренно вводит нас в заблуждение.

— Тех молодых людей вы отпустили? – спросила королева.

Охранитель посмотрел на неё, казалось, не понимая, как такое ничтожное дело, как арестованные юные балбесы, могло вообще беспокоить Её Величество.

Альдегерда всё и так знала: Рудисин ей доложил ранним утром. Однако, о том, что ей известно, она старалась никому не намекать. Королева жила в окружении двуличных людей. Сама она была иной – не двуличной, а трёх- или четырёх- Никогда она не показывала своего истинного лица, хотя многим казалось, что они видели его. Мэйфон Антеро не терпел внешнего давления, и потому Альдегерда говорила с ним с подчёркнутым доверием, даже не приказывая, а убедительно прося. Её министр иностранных дел, Толл Лессандре был в некотором роде философом: придумал смысл существования кювэрского государства, первым увидел и обосновал необходимость захвата Ортезии. Разговаривая с ним, Альдегерда изображала из себя мать-королеву, мать народа. Общаясь с глупым и высокомерным Аньеном, она была строга, но при этом всячески старалась выказывать ему доверие. Задевая эго племянника, она тут же умасливала его.

— Полицмейстер приказал, а я счёл себя не в праве ему перечить, Ваше Величество, – ответил наконец Охранитель.

В Мэйфоне Альдегерда ошиблась – вернее, ошибся её министр внутренних дел: Рудисин, сам являвшийся беспринципным циником, не понял, что Мэйфон Антеро такового лишь изображает. На деле полицмейстер – натура сентиментальная, с налётом женственности… В Альдегерде женственность была только внешняя, порою, даже сейчас, она горевала, что тело её не соответствует душе. Она была бесплодной, и ей казалось, что тело попросту эту мужскую душу отвергает, отказываясь создавать новую жизнь…

А Мэйфон… он слишком слаб, слишком боится запятнаться, он не соответствует своей должности… Алдон Родраген, которого рекомендовал Аньен, тут колебаться бы не стал. Правда, Родраген – человек Аньена, и потому Альдегерда всерьёз и не рассматривала эту кандидатуру. Верные Охранители сообщали: наследник в узком кругу своих друзей часто говорит, что женщинам нельзя доверять власть… Детей у Альдегерды не было, и потому, по закону, она могла выбрать преемника из числа племянников. Аньен был хорошим вариантом – идеальное пугало для республиканцев и иже с ними, которое как бы намекало недовольным нынешним правлением, что хуже может быть всегда. А королём ему всё равно не быть. Покушение у ворот Пажеского корпуса провалилось – к счастью, потому что для такой важной фигуры Альдегерда сама выбрала место и время смерти.