Тысячи осеней. Том 1 - Мэн Сиши Страница 209

— А мне любопытно, отчего же глава Янь говорит об этом столь равнодушно, – уклонился от вопроса Шэнь Цяо. – Но давайте предположим, что я согласился, и новый Пурпурный дворец приобрел поддержку императора. В таком случае появление даосской обители неизбежно потеснит школу Чистой Луны и уменьшит ее влияние. Так отчего же глава Янь как будто не против?

— Сколько бы новых школ ни завелось в Чжоу, на положении Чистой Луны это никак не скажется, – самодовольно начал объяснять тот. – Чистая Луна нужна для таких дел, какие нельзя поручить всем другим школам. Или поручить можно, однако те откажутся из-за того, что сочтут их безнравственными или недостойными. Чего ни коснись, лишь на школу Чистой Луны можно опереться во всем. Сейчас императору тридцать два года, он только-только встал на ноги. Надобно, чтобы он прожил никак не меньше десяти лет, дабы я мог сказать, что мое дело сделано.

Выслушав его, Шэнь Цяо в недоумении склонил голову набок:

— Вы говорите о своем чаянии объединить три ветви, вышедшие из школы Солнца и Луны?

— Знаешь ли ты, как далеко простирались владения империи Хань? – вместо ответа спросил Янь Уши.

— Если память не изменяет, в пору расцвета она соседствовала с династией Чосон Вимана на востоке и присоединила к себе земли Цзяочжи на юге. На западе она простиралась за горы Цунлин, а на севере граничила с горами Иньшань.

— А каковы были владения империи Цзинь, которую основал Сыма Чжао?

Стараясь припомнить, Шэнь Цяо нахмурился:

— После раздела царства Цзинь некоторые земли из-за предшествовавшей смуты уже отделились. К примеру, Когурё, Пэкче и Силла. При Цзинь они уже не входили в Центральную равнину. Тогда же на землях к западу от Хуанхэ стали подниматься сяньбийцы и цяны. И хотя империи Цзинь все-таки удалось объединить Центральную равнину, та простиралась вовсе не так далеко, как это бывало при династиях древности эпохи расцвета… К тому же вскоре разразилась Война восьми ванов…

— И с тех пор Центральная равнина пребывает в раздробленности, – закончил за него Янь Уши. – Сначала Восстание пяти варварских племен, потом Шестнадцать варварских государств. Как видишь, смута длится и по сей день. Уже целых двести пятьдесят девять лет минуло.

Шэнь Цяо на это тяжко вздохнул:

— Уже двести пятьдесят девять лет в наши земли вторгаются варвары, и всякий, у кого есть хоть капля власти и армия, спешит основать собственное государство и объявить себя императором, притом не умея защитить даже то, что создал. В итоге одна война сменяется другой, восстания идут за восстаниями, беспорядки все множатся, народ бежит на тысячи ли на север, запад, юг и восток, теряя дома, хозяйства и родных! Все эти земли усеяны трупами!

— Верно, – посмеиваясь над его переживаниями, согласился Янь Уши. – Еще никому за эти двести лет не удалось объединить Поднебесную. В мыслях на этот счет тоже царит разлад. В академии Великой Реки мнят себя самыми что ни на есть традиционными конфуцианцами, и оттого считают, что не след ханьцам смешиваться с варварами и только Великой Чэнь предопределено заполучить Небесный мандат. Юйвэнь Юн запретил учение буддистов и даосов, и те, обозлившись, назвали его тираном, неспособным к великому делу воссоединения. К тому же в Поднебесной полным-полно тех, кто втайне или открыто строит ему козни и жаждет его падения. Ведь если падет Юйвэнь Юн, падет и Северная Чжоу. Что до меня, то я все делаю наоборот: поддерживаю того государя, который не пользуется всенародной любовью, и всячески помогаю объединить Поднебесную под его властью. Представь, каково будет, если неправедная Чистая Луна сумеет претворить в жизнь то, в чем не преуспели три главных учения – конфуцианство, буддизм и даосизм!