Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши Страница 209

— Цзюань и вправду у меня, – спокойно подтвердил Шэнь Цяо. – Вот только передал ее мне не Янь Уши, а Пулюжу Цзянь.

— И в самом деле. Как говорится, прибрежная башня первой встречает луну: раз дочь Пулюжу Цзяня – императрица, неудивительно, что она раньше всех добралась до цзюани, – догадался Чэнь Гун.

— Ты хочешь обменять яньмэньского цзюньгуна на «Сочинение о Киноварном Ян»? – прямо спросил Шэнь Цяо.

— Верно, – улыбнулся Чэнь Гун. – Но мне нужна не только цзюань из императорского дворца, но и та, что хранилась у вас на горе Сюаньду.

— Цзюань Пулюжу Цзяня сейчас при мне, и я могу тебе ее отдать, – ответил Шэнь Цяо. – А вот цзюань школы Сюаньду учитель уже давным-давно уничтожил. Я могу прочесть ее тебе по памяти, но, боюсь, без самого свитка ты заподозришь меня в обмане.

— Любого другого я бы заподозрил, – согласился Чэнь Гун, – но не тебя. Я уверен в твоей честности.

— Благодарю за доверие, – ровно отозвался Шэнь Цяо. Он достал цзюань и кинул ее Чэнь Гуну.

Изначально для удобства хранения все цзюани «Сочинения о Киноварном Ян» записали на тончайшем шелке, а к туши примешали особые травы, дабы знаки не выцвели со временем. То была весьма тонкая и искусная работа. Поймав свиток, Чэнь Гун обнаружил, что он легче перышка, и сразу понял: раз свиток такой же, как тот, что скрывался в рукояти Тайэ, значит, он подлинный.

Спрятав цзюань за пазуху, Чэнь Гун сказал:

— Теперь не сочти за труд, прочти мне наизусть ту цзюань, что хранилась на горе Сюаньду, дабы я запечатлел ее в памяти, и тогда я отпущу яньмэньского цзюньгуна.

Чэнь Гун знал: пока заложник у него в руках, никто не посмеет ничего предпринять, и потому чувствовал себя уверенно.

Шэнь Цяо взглянул на ребенка и, убедившись, что тот в порядке, принялся зачитывать по памяти цзюань «Сочинения о Киноварном Ян».

Чэнь Гун внимательно выслушал его и кивнул:

— Я запомнил. Кое-какие фразы мне пока не понятны до конца, но времени на разъяснения уже нет. Надо думать, во дворце уже все успокоилось, и Янь Уши скоро явится сюда. А тогда я окажусь в меньшинстве, один против двоих, и, вполне возможно, не смогу одержать над вами верх. Потому, как ни прискорбно, мне недосуг спрашивать твоего совета.

— Янь Уши сражается с Сюэтином, так быстро он не прибудет, – заметил Шэнь Цяо. – Я свое обещание выполнил, прошу и тебя сдержать слово. Освободи заложника, и я позабочусь, чтобы ты беспрепятственно покинул столицу.

— Ну нет, – усмехнулся Чэнь Гун. – Ты, может, и не станешь на меня нападать, но не все такие, как ты. Мне известно, что у Янь Уши в Чанъане есть ученик, весьма неплохой боец. Возможно, сейчас я не уступаю ему по силе, но рисковать не хочу, а потому придется мне затруднить яньмэньского цзюньгуна просьбой немного меня проводить. За городскими воротами я его отпущу.

Шэнь Цяо знал, что с такими, как Чэнь Гун, бесполезно надеяться на уговор, да и гнев делу не поможет. Ничуть не изменившись в лице, он внимательно посмотрел на Чэнь Гуна и кивнул:

— Хорошо. Но если ты нарушишь слово, то я найду тебя хоть на краю света и убью.

— Не волнуйся, – расхохотался Чэнь Гун, – зачем мне такая обуза? Сыновей у Пулюжу Цзяня много, угрожать ему я не смогу – только и вышло, что обменять заложника на «Сочинение о Киноварном Ян»!

Взяв ребенка под мышку, он вышел из дома. У ворот его уже ждала повозка, на месте возчика сидел Мужун Цинь.