Лесная обитель - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 211

Вижу, как белый конь мчит галопом через море и гонит орла. Орел вступает в союз с красным драконом, вместе бьются они с белым жеребцом, а жеребец сражается против драконов с севера и львов с юга… Вижу, как один зверь убивает другого и в свой черед восстает на защиту земли. Все они напитают землю своей кровью, кровь их смешается, и люди не смогут уже сказать, кто тут враг…

Богиня договорила; в кругу воцарилась тишина, словно собравшиеся не понимали, надеяться им или страшиться. Издалека донеслось мычание скота и какой-то новый звук, похожий на барабанную дробь, хотя никто из музыкантов не стронулся с места.

— Скажи нам, Госпожа… – прокаркал Кинрик, как будто слова давались ему с трудом. – Скажи, что нам делать…

Владычица откинулась назад и рассмеялась – на сей раз негромко, словно забавляясь.

— Бегите, – шепнула она. – Бегите не медля, ибо враги ваши идут на вас. – Она вскинула голову и обвела взглядом толпу. – Вы все, расходитесь быстро и без шума, и останетесь в живых… на какое-то время.

Кое-кто попятился назад, подальше от костров, но остальные, словно зачарованные, застыли недвижно, не сводя с Богини глаз.

— Ступайте! – она взмахнула рукой, и над толпой простерлось крыло тьмы. Люди внезапно ожили и принялись выбираться из толпы, расталкивая друг друга, – так катятся по склону первые камешки, предвестники горного обвала. – Кинрик, сын Юния, беги! Беги, Орлы летят! – вдруг пронзительно выкрикнула она.

Народ бросился врассыпную – а отдаленная барабанная дробь вдруг раскатилась громом: римская конница ринулась в атаку.

Увлекаемый бешеной скачкой, Гай стрелой летел вперед, стараясь не думать ни о чем, кроме как о своем горячем скакуне, о всадниках, несущихся по обе стороны от него, об уходящей вверх тропе, о мелькающих повсюду силуэтах бегущих мужчин и женщин и о дымном зареве пламени. Он гнал воспоминания, окрашивающие его восприятие в иные тона, но все равно в воображении своем видел полную луну, хоровод танцующих, Кинрика рука об руку с Диэдой и зардевшееся личико Эйлан в свете костров Белтайна.

Склон становился все круче; «рога» седла то и дело поддавали всаднику под зад. Стиснув коленями конские бока и взявшись за копье и щит, Гай бдительно высматривал вооруженных людей. Приказ был четок и ясен – не причинять вреда мирному населению, но не дать уйти затесавшимся в толпу беглым мятежникам. Как это можно проделать во всеобщей суматохе и в темноте, легат, понятное дело, не объяснил.

По-прежнему проклиная судьбу, отправившую его в погоню за Кинриком и Вóронами именно сюда, на Девичий холм, Гай краем глаза заметил отблеск металла и бледное как полотно лицо, искаженное страхом или яростью. Десять лет воинской службы не прошли даром: молодой офицер не задумываясь выбросил вперед руку. Резкий толчок, рывок; острие пронзило плоть; Гай тут же выдернул копье; лицо исчезло.

Атака замедлялась; отряд достиг плоской вершины. Там почти никого не осталось: но повсюду, куда ни глянь, люди толпами мчались вниз по склонам. Гай коротко отдал приказ опциону, и всадники бросились вдогонку за беглецами. Конь Гая привстал на дыбы: какой-то человек в белом, неистово размахивая руками, вопил что-то насчет освященной земли. Гай, крепче сжав колени, послал коня легким галопом по периметру холма, ища Кинрика. С другой стороны центральной площадки послышался лязг металла, и молодой офицер поскакал туда.