Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 214

«Я думала, что потеряла тебя с концами», – размышляла она, водя промасленной тряпицей по клинку.

— Ты ее в масле утопишь, – сказала Сумейя, сидевшая напротив. Она старалась беречь голос, но звучал он все равно ужасно.

— Знаю, – ответила Чеда. – Но я ей задолжала.

— Ты не шлюха из южных доков, а это не член, – бросила Мелис. – Вытри и хватит.

Вместо ответа Чеда принялась натирать лезвие, будто и правда держала член: сперва медленно, потом все быстрее и быстрее, уперев рукоять в пах.

Мелис нахмурилась, Сумейя рассмеялась. Чеда запрокинула голову и вскрикнула, изображая наслаждение. Мелис перестала хмуриться и расхохоталась громче, чем Сумейя. Дардзада закатил глаза. Заидэ сидела не глядя ни на кого.

— Я так тебя и не поблагодарила, – сказала Чеда Сумейе.

— И не нужно, – чуть улыбнувшись, ответила та.

Чеда рассмеялась и, сжав клинок ладонями, поднесла к ее лбу.

— Я обязана тебе жизнью.

Улыбка Сумейи сделалась искренней, глаза сузились: она явно пришла к какому-то решению. Поднялась, отошла к ялику и принесла сумку, которую Чеда забрала с седла ее коня.

— Значит, за свою следующую жизнь тоже будешь мне должна.

Она достала из сумки книжечку в кожаном переплете. В полутьме Чеда сначала не поняла зачем, но Сумейя протянула вещицу ей, и в свете костра Чеда увидела наконец. Мамина книжечка. Так странно было принимать ее из рук Сумейи, чувствовать знакомую тяжесть, листать страницы, исписанные стихами.

Непрошеные слезы выступили у нее на глазах.

— Я думала, что потеряла ее в пустыне.

— Ее нашли, когда искали тебя, и передали мне.

Чеда снова пролистала книжку, задержавшись взглядом на пометках у сгиба страниц, где прятались на виду кровавые стихи. Она наклонила книгу, чтобы лучше видеть, и заметила их – слова, обведенные коричневыми чернилами, части стиха Кулашана, приведшего к его падению.

Слеза скользнула по ее щеке, упала на страницу. Чеда быстро стерла ее с шершавой бумаги, промокнула рукавом.

— Я обязана тебе жизнью, – снова сказала она, на этот раз искренне.

Дардзада и Заидэ принялись готовить, а Чеда не могла оторваться от книги, наслаждаясь каждым словом. Она помнила те редкие ленивые дни, когда они с мамой сидели и читали вместе, потягивая розовый лимонад на крыше их очередного дома в западном квартале. Пришли на ум недавние слова Дардзады, и ей захотелось больше узнать о прошлом Заидэ, прежде чем вынести окончательное суждение.

— Ты знала мою мать, – сказала она Наставнице, – но я ничего не ведаю о твоей.

Заидэ, сидевшая напротив, бросила сердитый взгляд на Дардзаду. Тот лишь пожал плечами:

— Она заслужила знать. – И принялся посыпать солью пару больших освежеванных ящериц.

Раздражение Заидэ улетучилось, взор устремился к огню.

— Зачем это нужно?

Чеда закрыла книжечку и положила в подсумок на поясе. Правильный, родной вес…

— Все истории в пустыне – о нашей крови. Я хочу услышать о твоей.

Но Заидэ противилась.

— Если то, что они сказали, истина, – прохрипела Сумейя, – мы можем встретиться с твоим отцом в бою. Думаю, пора нам всем услышать правду.

Заидэ взглянула на нее с негодованием женщины, привыкшей командовать, но стоило ей заговорить, как негодование исчезло.

— Онур всегда был гнусным и жестоким, особенно с моей матерью. Он запрещал ей покидать дворец. Неспособная его ослушаться, она могла лишь приглашать гостей, свою дальнюю родню из пустыни. Мне было лет десять, когда я впервые встретила Дардзаду. – Она посмотрела на него, и Дардзада кивнул, позволяя ей рассказать всю историю. – Я встречала многих из тринадцатого племени, но не понимала тогда, что это значит. Возможно, и с Исхаком, твоим дедом, я общалась, но не помню этого. Моя тетя, Имарин, была провидицей. Увидев, что у меня талант, она начала его развивать, и с годами я стала гадать друзьям по руке, смотреть, какой путь принесет им удачу. Несложное дело, они ведь были детьми с Золотого холма. Порой я гадала и тем, кто прибывал из пустыни.