Латтанский трон - Екатерина Парканская Страница 22

Только теперь я заметила, как сильно дрожали руки жрицы, державшей его. Она провела языком по пересохшим губам и, будто стараясь не спугнуть наступившую тишину, медленно отошла на свое место.

Меня определили к хенеретет. Во время выступления Сифен, которая волнительно пела освейскую песню, я пыталась найти в толпе Ярет, но мой поиск не увенчался успехом. После Распределения Меритмут напомнила о приближающемся празднике Хеб-Нефер-эн-Инет, а после одна из жриц отвела нас с Хенсой, моей новой соседкой, в наш домик. Он и правда был сильно скромнее гостевого – кровати были поуже, подушек стало сильно меньше, а ванной не было вообще.

— Бани у хенеретет общие, – пояснила Хенса, до этого не произносившая ни слова. – Я сейчас туда как раз собираюсь. Присоединишься?

Я лишь мотнула головой и легла на одну из кроватей. Сейчас мне было все равно. Я вспомнила императорские термы, в которые мы ходили с мамой каждый день, и мое сердце снова сжалось. Когда уже все вернется на круги своя? Сколько еще можно ждать?

Глава VI

Я проснулась от едва слышного шороха. В полутьме комнаты различила силуэт соседки, а затем заметила нечто, заставившее сердце пропустить удар. Но, осознав, что это лишь изображение, сразу успокоилась. В изножье моей кровати так же, как и в гостевом доме, танцевал отвратительный карлик по имени Бес.

Резко сев и протерев глаза, я попыталась прийти в себя.

— Сколько времени? – спросила я хрипло.

В темноте блеснул безумный взгляд широких глаз Хенсы.

— Четвертый веневет, – почему-то шепотом ответила она. – Сегодня Хеб-Нефер-эн-Инет. Если уж проснулась – сходи омойся – иначе в храм тебя не пустят. Скорее всего, там еще пусто.

Я провела пальцами по растрепанным волосам и по привычке пригладила челку. В полусонном сознании слово веневет смутно напомнило мне понятие нашего часа. Четвертый час? Никогда не вставала так рано.

— Тут всегда такие подъемы? – нахмурилась я и зевнула.

— Хенеретет обычно просыпаются позже. В месяце шему молитва восходящему солнцу – в пятом веневет. – Хенса пожала плечами, присаживаясь на свою скрипучую кровать. – У меня просто появились некоторые дела.

Какие именно – уточнять не хотелось. Да и вести долгие разговоры на масерском тоже. Я уже скучала по родному латтанскому… Никогда бы не подумала, что можно тосковать по языку.

Хенса коротко объяснила дорогу до общественной купальни и исчезла во мраке за дверью. Я задержалась на мгновение, словно надеясь, что сон вновь примет меня в свои объятия, но он окончательно рассеялся. Пришлось подняться. Порывшись в сундуке, я нашла свежее платье, которое прихватила с собой, а также несколько листочков жевательной мяты, которые сразу сунула себе в рот. Терпкий вкус немного взбодрил, но все равно хотелось забраться обратно в постель.

Вместо этого я вышла на улицу в сумрак Института. Воздух был свежим, почти ледяным. Я поежилась. Неужели здесь всегда так холодно по утрам? Над горизонтом уже разливался приглушенный голубой свет, и я ускорила шаг. Вокруг стояла почти мертвенная тишина – только редкие крики птиц да плеск Хапи вдалеке напоминали, что здешний мир жив.

Бани оказались круглым глинобитным зданием с едва заметной резьбой на стенах. Внутри – только пустота, гулкое эхо шагов и тазы с прохладной водой. Мне и без того было холодно, но выбора не оставалось. Глубоко вдохнув, я заставила себя быстро раздеться и облиться водой.