Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен Страница 22

— Она проспит несколько часов, – смутно услышала я голос Лив. Затем чуть ли не шепотом она добавила: – Это правда? Она та самая дева щита?

Бьорн кивнул:

— Я ударил по ее щиту топором, и ее чары отбросили меня на дюжину шагов через поляну прямо в дерево. К слову, задница у меня еще долго будет синяя. А ты бы не могла…

— Отличный повод в кои-то веки не спускать штаны, – парировала Лив. – Ее появление предвещает войну, сам знаешь.

— Война неизбежна.

Лив не ответила, и по деревянному полу глухо застучали шаги. Любопытство немного развеяло туман в голове, и я с трудом приоткрыла глаза. Лив исчезла, а Бьорн стоял у лежанки, и его взгляд был прикован к моей руке.

— Почему она так сердится? – спросила я.

Бьорн дернулся, словно его застукали за непотребством. После краткой заминки он все же ответил:

— Лив ненавидит насилие, насмотрелась на то, что остается на его пепелище, а твое появление предвещает лишь новые беды.

Меня пробрала дрожь.

— Из-за провидицы? Она думает, что я стану причиной войны?

Бьорн долго молчал.

— Провидица узрела будущее, где ты объединишь всех людей Скаланда под одним конунгом. А в нашем мире власть чаще всего добывается через жестокость.

Он поколебался, затем добавил:

— А Хлин – богиня войны. – Он подтянул шкуры мне на грудь, укутывая меня теплом. – Но она же и оберегает.

Сквозь туман змеей просочилась досада.

— Что это значит?

— Ты судьбовольная, Фрея. Ничто из предсказанного не приговор.

Не проронив больше ни слова, Бьорн скрылся из виду.

Глава 5

Луч света ударил по глазам, и я мысленно обругала Враги за то, что он опять бросил дверь нараспашку, когда вышел по нужде. Я со стоном отвернулась от яркого пятна – и тут же замерла, когда щека прижалась к незнакомому меху.

Воспоминания обрушились волной: как смеялся предавший меня Враги, как полз по земле Гейр, как мою руку пожирало пламя бога, и боль… боль, какой я никогда прежде не испытывала.

Боль, которая… исчезла.

Я резко села, и меха соскользнули. Под ними обнаружилась моя прежняя одежда, испачканная кровью и пеплом, пропахшая потом и рыбой, но это меня совершенно не волновало. Я уставилась на руку.

Она все еще была обернута мхом, теперь сухим и безжизненным. Я неуверенно коснулась его левой рукой, охваченная одновременно диким страхом и отчаянным желанием узнать, что под ним скрывается.

— Я же говорил, что боги тебе благоволят, – произнес голос, и я, выпрямившись, увидела стоящего у занавесей ярла Снорри. – Они пожелали, чтобы огонь тебя раскрыл, а не поглотил.

Верилось в это с трудом, учитывая произошедшее, но я держала язык за зубами. Ярл приблизился и, не спрашивая, сдернул мох. Сухие крошки вперемешку с пеплом осыпались на темные меха. И когда я увидела, что там скрывалось, у меня перехватило дыхание.

— Сожми кулак, – приказал Снорри.

Я послушно это сделала. Мышцы и сухожилия подчинились почти без сопротивления.

— Уродливо, – заметил ярл. – Но силы держать оружие хватит, а провидица ни словом не обмолвилась, что ты объединишь Скаланд своей красотой.

Я пыталась не дрогнуть, но не смогла, судорожно пытаясь отыскать в себе благодарность за то, что не потеряла подвижность руки, и не находя ее. Ибо я видела то же, что и Снорри. Шрамы. Перекрученную и натянутую кожу, кое-где розовую, а местами совершенно белую. Перевернув кисть, я поняла: чары Лив заменили плоть, которую расплавил огонь, и новая была грубой, плотной, почти лишенной чувствительности. Глаза щипало от жгучих слез, и я часто-часто заморгала, не желая, чтобы Снорри заметил, как больно меня ранили его слова. Не желая, чтобы хоть кто-то узнал, насколько я на самом деле тщеславна.