Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 222

Скольких он спас? Этот тихий и сугубо мирный человек, который, пожалуй, и вправду с легкостью смог бы стереть с лица земли небольшой город. Или даже большой.

— Какао! – капризно напомнила Офелия.

— Сейчас. Так вот… мой сын обрел силу. Как и ту, которая поможет эту силу удержать. Тоже часть… договора? Обряда? К сожалению, предки не удосужились описать все подробно. Идем, что называется, на ощупь. В общем, лет двадцать у меня еще есть, полагаю. Или даже больше. Вполне успею немного поработать…

Инга знает? Должна.

Она не родная дочь Сумарокова. Правда, вряд ли кто рискнет сказать это дяде Жене в лицо. И любит Инга его как родного отца, который, возможно, тоже ее любил бы – как ее можно не любить, – но погиб еще до рождения…

И как быть Ведагору? Молчать? Сказать?

— А…

— Инга знает. Но это же просто легенда… Да и трое – это не значит, что я умру, когда родится четвертый. Сила. В ней дело. Когда четвертый входит в силу, кто-то из троих ее утрачивает. Обычно самый старший. Но знания-то остаются. А я и без силы на многое способен. – В этом Ведагор не сомневался. – Я об ином… Это возможность выплатить еще один долг. Девочка многое натворила. И даже сейчас в ее душе хватает демонов. Я не могу обещать, что у нее получится с ними совладать. Я лишь попробую ей помочь. Дар у нее уникальный.

— Какой?

— Темный менталист.

— Это как?

— Это… Я вот лечу тело. Я вижу в нем смерть и могу забрать ее. Уменьшить опухоль. Убить бактерию или вирус. Локальное заражение. Остановить сепсис… Однако болеют и души. – Сумароков поставил перед Офелией кружку с какао. – Осторожно, дорогая, горячий.

— Да, папа…

— Ей так проще. И мне. Она всегда хотела отца, который бы ее любил. А мне очень не хватает дочери.

Не ложь.

Инга будет ревновать? Или не будет…

— Ее душа расколота, как и разум. Она приняла в себя тьму. А с нею – всех тех, кого тьма поглотила. Она слушала их истории вместо колыбельной. Она видела их глазами, чувствовала в себе их боль. И она знает, какие демоны водятся там, на другой стороне. И если справится с ними, то… – Сумароков замолчал и посмотрел на девушку, которая водила ложечкой по коричневой поверхности какао. – У нее появится шанс рассчитаться со своими долгами. Как-то так.

— Чем я могу помочь?

— Поручиться. Сумароковы имеют определенный вес, но опасаюсь, что в этом случае нашего слова будет недостаточно.

— Волотовы скажут свое.

Мама наверняка обзовет его олухом, а может, привычно отвесит затрещину… Или нет? Все-таки Ведагор давно уже вырос. Но Сумароков прав: смерть – это не выход.

— Хорошо. Спасибо.

— Но говорить лучше здесь и сейчас. Тут не так далеко, до поля если. Машину я оставил в начале улицы.

Глава 49,

в которой появляется новая креативная идея

«Поздно уже становиться девственником, – горько подумал он».

Из одного очень популярного романа о настоящей любви

— …таким образом, на сегодняшний день по предварительным оценкам число пострадавших… – Полковник обернулся куда-то за спину и замолчал.

Александр тоже обернулся.

То, что сейчас никто не пострадал, конечно, хорошо. Но то, что вообще до такого дошло, это совсем не хорошо.

Настолько нехорошо, что приходилось сдерживаться.

Пламя в крови кипело, требуя покарать всех, кто как-то причастен к случившемуся. Вот прямо сейчас. Самому. Обернуться и полететь, обрушить гнев свой на родовые земли, выжечь там все. И это желание пугало, пожалуй, сильнее твари, от которой и осталась-то кучка костей, да и те догорают.