Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 225

— А если подходят? – Александр с трудом удержался, чтобы не передразнить посла.

Нехорошо, но очень хотелось.

— Т-гогда сила взаимного п-гитяжения будет такова, что устоять не п-голучится. И незачем… Кто в зд-гавом уме откажется от счастья? – Посол произнес это весьма печально. – И пге-геживать не стоит… Если однажды свет т-гонул душу, душа эта не п-гозабудет его.

Как всегда. Даже сопливый эльф остается эльфом. Говорит много и пафосно. Но главное Александр понял: не пройдет. И… и не надо. Любовь, в отличие от соплей, жить не мешает.

Да и Аленка подозрительно поглядывает. Может, решила, что он хочет обратный ход дать? Не дождется. От одной мысли, что он без Аленки останется, хотелось огнем чихнуть, дыхнуть и всяко выразить свое несогласие действием.

Вместо этого он сгреб Аленку в объятия и поглядел на посла, а тот попятился и носом распухшим дернул. Стало совестно, и Александр предложил:

— Может, вам уехать отсюда?

А то еще помрет посол, что потом Пресветлому лесу говорить? И ладно бы в героическом сражении, это еще как-то объяснили бы, мол, жертва во имя всего хорошего, доброго и светлого. Медаль дали бы. Да Александр ради такого и орден учредил бы! Не жаль. Ну а если он соплями захлебнется, точно не поймут.

— Н-не п-гоможет… но да, я бы с вашего д-гозволения удалился бы… п-госле того, как г-гешу п-гоблему с изгнанниками… апчхи!

Чихал он громко.

Интересно, если от чиха уши отвалятся, это будет считаться ранением в бою? Или производственною травмой? Александра так и подмывало спросить. Останавливало лишь понимание, что к вопросу отнесутся со всею серьезностью, а эльфу и так плохо.

— П-гесветлый лес г-ад… – Еще какой гад этот их Пресветлый лес! – …был бы п-гинять всех домой. И многие, полагаю, захотят встг-етиться… лично выг-азить пг-изнательность… ох…

— Погодите, – Аленка вытащила фляжку и погладила ее, – выпейте. Легче станет.

— Б-гагодаг-ю, – очень вежливо прогнусавил эльф и воду выпил.

— А он не того? Не помрет?

— Не должен, – не очень уверенно прошептала Аленка.

— Так вот… мы очень г-ады, но…

— Но?

— Боюсь, им нельзя возвращаться. – Калегорм шмыгнул носом. – Кажется… помогает. Спасибо.

— Вам отдохнуть бы. Я потом сделаю зелье, оно снимет острые симптомы, но ваша аллергия отчасти от совершенной изношенности организма. – Аленка нахмурилась. – Как можно было довести себя до такого состояния?

— Почему нельзя? В смысле, в Пресветлый лес возвращаться? – Александр поискал взглядом эльфов, которые держались вместе и рядом с костяным драконом, не спешившим рассыпаться, впрочем, как и коровы.

— Потому что они темные. Нек-гоманты… А у многих такое же неп-гиятие темной силы, как и у меня, – пояснил Калегорм. – Может, не столь ярко выг-аженное, но ясное. И экосистема П-гесветлого леса восп-гимет носителей темного дара как потенциальную угрозу…

Эльфам нужен дом. А Чесменову – некроманты.

Как-то оно очень даже удачно складывалось.

— Думаю, этот вопрос мы решим, – сказал Александр. – Империя не оставит их подвиг без награды…

А эльфов-некромантов без присмотра. Надо будет только придумать что-то со статусом. Или сразу паспорта выдать? Имперские. А эльфам в Пресветлом заявить, что сами изгнали, а империя по доброте своей просто приняла изгнанников.

— Но понадобится помощь, – Аленка тоже смотрела на эльфов, которые держались наособицу и с людьми общаться не спешили, – чтобы адаптировать их к современному миру…