Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 227

— Тогда уж «Мертвая земля», или как-то так, – возразил Волотов, – а то не звучит на западный манер.

— Название придумаем. И дополнительно мерчи сегодняшней ярмарки выпустим. Василиса уже договорилась о съемках. И серийные игрушки можно сделать… Но тут надо посчитать. Главное, патент оформить на образ. И права на использование драконьего образа давать на основе лицензии. Еще можно монеты в виде чешуи… С настоящею, конечно, если вдруг у вас найдется лишняя.

Александр вдруг представил, как его разбирают на сувениры и похолодел. От фанатов ведь огнем не отдышишься.

— Ален, ты меня им не отдашь ведь? На чешую… и вообще…

— Главное, для начала нужно разрешение…

Будет им разрешение.

Возможно, Александр и сам поучаствует, когда все это творчество в голове уляжется.

Глава 50

Последняя

«Корова – это большое животное с четырьмя ногами по углам».

Из доклада министру сельского хозяйства

— Да ладно тебе, – Найденов приобнял Яшку за шею, – ну чего переживать-то? Вы ж братаны…

— Му-у-у… – жалобно промычал Яшка и отвернулся.

— Сражались вместе… морда к морде, плечо к плечу.

— Ух! – Менельтор качнул головой и, вытянув морду, легонько ткнул брата в бок, отчего тот нервно дернул хвостом.

— Что тут у вас? – поинтересовался Иван.

— Да вот, Яшка переживает. – Найденов вздохнул. – Я так-то расческу искал… – Золотые волосы его, рассыпавшиеся по плечам, гляделись красиво, но Иван по своему опыту знал, что эту копну потом не вычешешь. – Смотрю, стоят. Яшка весь в печали, а этот его утешает.

— И чего печалимся?

— Ф-фух, – выдохнули оба быка и, потянувшись к Ивану, добавили: – Ф-фыр.

— Ни фига не понял. – Найденов голову поскреб.

— Стоять! – Строгий оклик заставил его замереть. – Тебя мы еще не фотографировали!

— Ой, какие бычки… – Лысая девица погладила Менельтора по морде, и Яшка окончательно поник.

А Иван теперь ясно и четко понимал, в чем причина такой печали.

Яшка окончательно осознал себя и собственное несовершенство.

И что шерсть у него клочьями, местами бита и содрана, а на старых шрамах вообще не растет. И что рог обломан, и в целом: Менельтор выглядит величественно, а Яшка чувствует себя дурак дураком.

— Ты тоже хороший, – поспешила сказать лысая, ввергая Яшку в тоску. – Что это с ним?

— Так… с Тошкой себя сравнил. А тот вон какой, – сказал Найденов раньше, чем Иван рот открыл.

— А ты откуда знаешь?

— Ну… – Найденов запустил пятерню в копну золотых волос, – понимаю. Как – хрен его знает. Но вот же ж… просто понимаю. У него рог сломанный. И шерсть свалялась. А там какая-то корова…

— Где? – Все разом обернулись в сторону, куда указывал Найденов.

И тягостный вздох Яшки подтвердил, что в той стороне была корова, но не какая-то посторонняя, из тех, которых множество, а вполне конкретная, чей светлый образ запал в самое Яшкино сердце.

— Вот было бы тебе еще из-за бабы печалиться! – воскликнул Найденов. – Подумаешь, их вон множество…

Корову Иван увидел.

Вообще вся живность, привезенная на выставку, никуда не делась. Блеяли в загонах овцы, из треснувшей клети выбрались свиньи и теперь, выстроившись клином, старательно взрывали жирную землю. Коровы тоже имелись. Пара всего, но одна особенно выделялась, белоснежная, какая-то прямо сверкающая.

— Небось крашеная, – сказала лысая. – Не люблю блондинок…