Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ Страница 229

— Да… – Чжо Шоу снова помолчал, затем, словно поняв, с чего начать, начал рассказывать: – Ваш подчиненный из военной семьи, с детства с родителями нес службу в округе Шуньтяньфу. Семья Ань-эра была из военных поселенцев, они занимались сельским хозяйством на границе. Мы с детства любили играть вместе, вместе лазили в горы за фруктами, в реку за рыбой, постепенно выросли. Позже… в тот год мне было семнадцать, ему тринадцать, мы убежали за стены крепости охотиться на зайцев и столкнулись с мятежными бандитами. Меня ранили из лука, Ань-эр, чтобы спасти меня, побежал в противоположную сторону отвлечь их и больше не вернулся…

Дойдя до этого место, Чжо Шоу широко раскрыл покрасневшие глаза, словно вновь увидел ту сцену:

— Я думал, что Ань-эр погиб, спасая меня. До тех пор, пока три года спустя мои родители не сообщили, что у семей Чжо и Гэ был уговор, и велели мне поехать в Ханчжоу в семью Гэ просить руки дочери их рода. Мне это было неинтересно, но в нашей семье мало людей, в моем поколении остался лишь я один, естественно, нужно было жениться и рожать детей. Я отправился на юг, семья Гэ после обсуждения выбрала выдать за меня Гэ Чжию… Я совершенно не ожидал, что она окажется такой строптивой женщиной, она была вовсе не похоже на послушных девушек Цзяннани из моего воображения. Гэ Чжия была упрямой и жесткой, да к тому же слишком умной – определенно неподходящая кандидатура в жены.

А-Нань, услышав это, не удержалась и вставила:

— Да к тому же холодной и безжалостной, способной на жестокость, но и на великие дела тоже. Как бы семейный очаг и хозяйство могли удержать ее?

Чжу Юйхэн знал, что она имеет в виду Пиннян, убитую Гэ Чжией, но ничего не сказал и лишь бросил на нее взгляд, дав знак слушать дальше.

— Второй день шестого месяца, я навсегда запомнил эту дату. В сумерках мы прибыли на почтовую станцию в Сюйчжоу, я как раз вел свою лошадь кормить, как, проходя через передний двор, почувствовал, что кто-то смотрит мне в спину, тогда я обернулся…

Говоря это, Чжо Шоу тоже медленно обернулся и посмотрел на сидящего на полу Бянь Цуньаня. Тот был уже весь в слезах, он поднял руку, прикрыл свои узкие глаза-фениксы и беззвучно плакал, не смея смотреть на Чжо Шоу.

— Я не ожидал, что Ань-эр жив, и уж тем более не ожидал, что при встрече обнаружится, что он… стал евнухом, отправленным на принудительные работы в Интяньфу. – Голос Чжо Шоу начал дрожать, предложения почти разваливались на отдельные слова. – Его кастрация состоялась совсем незадолго до нашей встречи, он еще был слаб, исхудал до костей. Увидев, что я смотрю на него, он открыл рот и хотя не издал ни звука, я понял, что он, как раньше, тихо зовет меня старшим братом…

А-Нань молча смотрела на этого взрослого мужчину. Прошло столько лет, но скорбь и отчаяние прошлого все еще были с ним.

— Я тайно встретился с Ань-эром, когда он рассказал о своих невзгодах после попадания к мятежникам, мы обнялись и горько плакали. Я знал, Ань-эру не выжить! Только что попавшие во дворец евнухи выполняют самую тяжелую работу, терпят самые жестокие побои и ругань, а его еще схватили у мятежников, во дворце никто не будет его защищать, быть замученным до смерти – его удел, а я… я даже не смогу похоронить его… Из меня тогда словно душу высосали, я вернулся в наши комнаты и пока думал о несчастной жизни Ань-эра, мне стало так грустно, что я невольно разрыдался. В этот момент дверь с силой распахнулась, на пороге стояла Гэ Чжия, насмешливо улыбнувшись и скрестив руки на груди, она спросила меня: «Настоящий мужчина, а ноет! Если тебе так жалко того маленького евнуха, так иди и спаси его!»