Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 23

Она ненадолго умолкла, чтобы отдышаться, а я, наоборот, затаил дыхание.

— Напротив меня сидел Пеан и улыбался так загадочно, до боли прекрасный своей юношеской красотой. В свете факелов его волосы отливали золотом. И мне подумалось: «Может ли этот молодой бог позавидовать похожему на него смертному?»

В моей груди гордость брала верх над чувством вины за то, что я испытываю столь сильное удовольствие в такой момент.

— Так вот кто я!

Лицо матери сморщилось от боли, а возможно, это был страх.

— Далеко глядящий Пеан поднял свой кубок. Он посмотрел мне в глаза. «Кого из смертных женщин боги благословили больше, чем Фетиду? Ее сын не будет знать горя. Болезней. Возле его очага будут собираться многочисленные дети и правнуки. Их смех будет звучать под крышей его дома. И когда наконец придет время ему уснуть навеки, он будет древним стариком. Жизнь, полная радости, выпадет человеку, который избегает войны».

— Избегает?.. – Она, наверное, ослышалась. – А Фемида, она тоже была там?

Мать судорожно вздохнула и долго лежала так смирно, что я подумал, она задремала. Но она заговорила:

— Я пила и пировала. Я танцевала, и голова у меня кружилась от радости. Моему сыну не уготована горькая героическая смерть. Я вышла из пещеры Хирона, чтобы подышать воздухом, и присела на камень. Именно тогда я ее и почувствовала – пророчицу Артемиду. Она сидела рядом со мной. – Мать снова замолчала.

Я больше не мог терпеть:

— Да? А потом?

Простыня, укрывавшая хрупкое тело матери, поднималась и опускалась в такт ее затрудненному дыханию.

— Мудрая богиня сказала мне: «Твой сын мог бы прожить такую жизнь, о которой говорит Пеан, если бы захотел. Но молодые люди – львы, они жаждут славы».

— И какая у меня будет слава?

С ресниц матери скатилась слезинка. Она проползла по выпирающей скуле, а потом остановилась на впалой щеке. Я промокнул ее большим пальцем.

— Если ты изберешь путь воина, то будешь гореть ярче всех смертных – и сгоришь быстро. Ты изопьешь чашу горечи. Твоя репутация станет покровом, который не согреет тебя.

— Мама, нет. Честь и слава – это все, чего я могу желать. Как они могут сделать меня несчастным?

— Бессмертные никогда не лгут, хотя часто запутывают, – сказал отец. Он сделался еще меньше, чем был.

Мать привстала на локтях. Ее бледное лицо засветилось с былым пылом.

— Ахиллес, обещай мне, что будешь воздавать почести Пеану. Приноси ему жертвы почаще. Не делай ничего, что способно его рассердить.

— Клянусь.

— Даже когда страсти будут обуревать тебя сильнее всего, помни, что ни один человек не сравнится с богами. Боги любят подобных себе, но осуждают тех, кто возносится слишком высоко. Поступай так, как велят тебе отец и Хирон, пока не станешь взрослым мужчиной. Да и потом не забывай просить у них совета. Прислушивайся и к своему прежнему наставнику Фениксу. Он хорошо учил тебя, пока ты не уехал на обучение к Хирону.

— Я буду прислушиваться к ним ко всем, – пообещал я. Рана от удара Аякса на предплечье запульсировала болью.

Мать откинулась на подушки.

— Девушка, Елена.

— Откуда ты?.. – Я повернулся к отцу. – Я не мог спросить у вас. Вы бы сказали, что я слишком молод. Вы бы меня остановили. А это ведь правильно, чтобы я женился. У меня должны быть сыновья и дочери…