В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл Страница 23

— Все ясно, давай дальше! – перебила я.

Бракус кинул на меня страдальческий взор и положил мешочек у ног ведьмы.

— Второе: волос из гривы келпи. По счастью, пребывая недавно в Шотландии, сам повстречал я свирепых морских кобылиц. И вот вам их локоны, наивысшего качества! – Бракус взмахнул перед нами веретеном, на которое были густо намотаны пряди, похожие с виду на конский волос. – Выберите только цвет, миледи. – Бракус опять поклонился и широким жестом бросил веретено на колени ведьме. – И, наконец, последний артефакт, что истинную редкость собой представляет… Мало кто видел его своими глазами, не говоря о том, чтобы иметь для продажи! Предмет воистину необычайный! Ибо кто же проникнет под своды святого собора и нить украдет от сутаны властителя церкви? Кому и ученость, и ум, и уменье позволят свечу сотворить с фитилем из той редкостной нити? Кому, наконец…

Бракус сделал эффектную паузу. Я просто за голову схватилась от его представления, но Темперанс слушала гоблина буквально не дыша. Бракус еще немного подождал, понял, что ответа не будет, и торжественно завершил монолог:

— Кому же, дорогие мои, по счастью, как не мне!

Он засунул в мешок руку по самое плечо и вытащил короткую и толстую восковую свечу, всю в пепле и каких-то ворсинках. Преклонив колено, Бракус передал ведьме этот предмет с видом благородного рыцаря, который клянется верно служить королеве. Темперанс взяла свечку и воззрилась на нее с изумлением, точно на святую реликвию.

Гоблин вскочил и спрятал руки за спину – вылитый кот, притащивший хозяйке жирного кролика. Темперанс внимательно осмотрела все три предмета, и лицо ее осветилось надеждой.

Ведьма подняла глаза и вопросительно взглянула на Бракуса:

— Могу я спросить, сэр, сколько все это стоит?

Бракус сморщил нос и подпрыгнул на одной ножке. Потом наклонил голову к плечу так, что чуть не коснулся его ухом, и будто бы всерьез задумался над вопросом.

— Сии предметы, добрая леди, – самые сливки моего собрания. Скрепя сердце я отдаю их в ваши дивные ручки. За эти несравненные артефакты, можно сказать, семейное наследие, я прошу всего-навсего…

— Сколько? – вмешалась я. – Говори уже, Марш.

— Семнадцать золотых монет, – быстро ответил гоблин. – Со скидкой любимой покупательнице.

— Да это просто грабеж! – возмутилась я. – За такой хлам две монеты – красная цена! Дам тебе две с половиной, пока я добрая, но ни пенсом больше.

На самом деле о реальной цене я понятия не имела, но опыт подсказывал, что с гоблином всегда надо спорить.

Бракус пошатнулся, точно его ударили, и схватился за пуговицу.

— Любезная Дженни, меньше чем за пятнадцать монет я не расстанусь с моими сокровищами! Они же невосполнимы! Зачем я только их показал!

— Три монеты. И так уж и быть, потом я еще что-нибудь у тебя куплю. Можешь приходить, больше прогонять не стану.

Гоблин зубасто ухмыльнулся.

— Безусловно, бесценное предложение, но десять монет – и не меньше.

— Дженни, – с тревогой позвала Темперанс.

Я успокоительно махнула рукой:

— Четыре. Видишь, я уже удвоила цену. А больше ты не заслуживаешь.

— О нефрит моего сердца, как жаль, но ведь это меня разорит! Увы, увы! Вижу, сегодня мы не придем к согласию.

И гоблин принялся с печальным видом забирать товары у ведьмы и складывать их обратно в мешок.