Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 230

— В Манстере я была самой собой.

— Да, одним из отражений себя. Люди полюбили тебя, несмотря на то кем ты притворялась. Теперь же тебе нужно научиться любить саму себя.

Роунат повернулась к Колмону:

— Обучи Броккана как подобает, но пусть Ратлин не станет для него клеткой. Когда мальчик надумает уйти, позволь ему это сделать.

— Что же будет со мной?

— О, Колмон. И ветер, и земля, и река – все они говорят тебе, как следует поступить, да разве ты их слушаешь? Твое сердце принадлежит только тебе. Ты отправишься туда, куда захочешь сам. Но не теряй из виду Фоулу и Броккана. Они… очень важны.

Мы забрались в лодку, и Колмон оттолкнулся от берега веслом. Роунат помахала нам на прощанье, и вскоре нас снова разделяла густая завеса тумана. Я услышала, как ветер обдувает мои руки и треплет мои волосы, вздымая рыжие пряди над головой.

— До встречи, Роунат, – прошептала я. – Я тебя люблю.

— Да, Фоула, – ответил мне голос ветра. – Любовь существует.

КРАННОГ,

май 1001 г.

Роунат

Ветер поет мне, и я отвечаю ему тем же.

Мой разум жаждет услышать эту песнь, но теперь мы с ветром встречаемся куда реже. Какая же немыслимая красота. Петь с ним, быть с ним единым целым, растворяться в нем.

Земля слушает нас и позволяет мне погружаться в нее. Нашей песни она, конечно же, не понимает. Земле не под силу почувствовать ни тон, ни мелодию, ни желание, сокрытое за этими словами. Я ничуть ее не виню. Зачем же? Земля не способна измениться – даже ради ветра, не говоря уже про меня.

Вода любит заискивать и притворяться, что понимает меня. Она слушает мои слова и кутается в них, словно в плащ. Впрочем, все это – ложь и лукавство. Мудрому человеку стоит держаться от воды подальше.

Сегодня ветер поет столь печальную песнь, что я не нахожу в себе сил вплести в нее собственный голос. Земля ее не слушает. Даже вода пропускает ее мимо ушей: в песне слишком много правды, и воду это утомляет.

А вот я слушаю. Слушаю рассказы ветра о том, что теперь нити сплетены по-иному и никому не ведомо, что будет дальше. Ветер признается в этом со слезами в голосе. Он утратил образ будущего. А прошлое никого утешить не способно.

Я лежала на траве поверх собственных волос. Ветер умчался прочь. Оставалось лишь ждать.

Уже скоро она явится сюда. Она наверняка уже достаточно близко, чтобы увидеть, как я лежу здесь совсем одна. Останавливаться на острове она не собиралась: она учуяла мою сестру и торопилась угнаться за ней.

В небе показалась далекая черная точка – первый признак. Она росла и росла, пока я не разглядела сначала крылья, потом – черные перья и клюв, а потом – и ее желтые глаза. Бросив на меня быстрый взгляд, она повернула на север. Я была для нее пустым местом – не более интересным, чем трава.

Какая же глупая.

Протянув руку ввысь, я призвала на помощь ветер. В наших легких уже не звучала песнь, но он все же прислушался ко мне. Поднялась буря. Могучие облака-громовержцы и беснующийся дождь преградили птице путь. Желтоглазый ворон рухнул на землю прямо к моим ногам. Я встала и закрыла глаза, чтобы применить волшебство.

Когда я распахнула веки, передо мной стояла она.

Высокая зеленоглазая женщина с оливковой кожей.

Я взмахнула рукой, и ее длинные конечности тотчас опутали стебли плюща и травы. Уж этот приказ земля понимала очень хорошо.