Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 231

— Это как с комарами. Вредит имиджу. На самом деле открытых войн давно не случалось, но противостояние было и будет. Часть жизни. Так вот, он три недели бродил где-то в лесах, после чего выбрался к людям, еще три недели прожил в приграничье. Тогда отношения с людьми были несколько более напряженными. А вернулся с женой и отказом подписывать договор. Сказал, что партнеры нас обманывают, это очевидно. Ну и в процессе разбирательств выяснилось многое, в том числе возникли вопросы о верности советника рода. Ну дальше не совсем интересно. – Калегорм вздохнул, раздумывая, говорить ли о том, что произошло с ним, или нет. – После уже… в общем, моя дева не дождалась, когда я выражу ей свои чувства, и я решил повторить опыт брата. Довериться судьбе. Мол, она меня приведет.

— И как? – спросила Любима с немалым интересом.

— Сначала у меня не получалось заблудиться. В реку я упал, но в неглубокую. Пока выбирался, весь изгваздался в грязи. Выбрался… На дороге меня приняли за бродягу. Кортеж, который я попытался остановить… Я хотел лишь попросить, чтобы до города подбросили, чтобы с семьей связаться, так меня избили. Попробовали… А знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Когда через месяц я вернулся домой, оказалось, что моего отсутствия никто не заметил.

— Ужас какой.

— Не в том смысле, что совсем… Просто решили, что я снова ушел в лес. У меня было место, где я читал или обдумывал прочитанное. Ну да, бывало, что пропадал на пару дней, на неделю. Но не на месяц же!

— Бедный. – Любима погладила по руке.

— Потом была свадьба брата, и моя судьба предопределилась.

— Почему?

— Дело в нарядах. Когда-то моя прапрабабка создала два свадебных наряда. У нее было двое сыновей, близнецов. Среди эльфов редкое явление. Говорили, что она была родом с Севера и владела особою силой, которую и вложила в эти платья. Что они покажут, сколь близки души жениха и невесты, сколь возможно сплести их воедино…

— Красиво звучит.

— Выглядит тоже. Когда мой брат вел невесту к Предвечному древу, платье ее расцвело белоснежными незабудками. И все-то видели, что сердца их чисты, что любят они друг друга. И значит, мироздание соединит их души неразрывными узами…

— А ты?..

— Платье в роду сохранилось одно.

— Погоди, Маруся показывала… это оно?

— Оно.

— И значит, если расцвело… Выходит, что она и Иван… Нет, он хороший мальчик, но если так… Жаль, я про это платье не знала. – Любима нервно хихикнула. – Или хорошо… Анатолий его не оставил бы. Оно же дорогое, да?

— Мой род заплатит любую названную цену.

— Дорогое… Он бы его продал. Уговорил бы меня. Я тогда будто никого и не слышала, кроме него. А когда Анатолий ушел, это как… как будто я умерла. Разом. Такое чувство было, что я вроде бы и дышу, и хожу. И разговариваю. Даже улыбаюсь – я научилась улыбаться, а внутри пусто-пусто. Сгорело все. И только там, в купели снова ожила. Не так часто она звала меня, как я сама к ней стремилась. Вот и вышло, как вышло. Но денег не надо. Насколько поняла, с деньгами вопрос решен. Контрактов, которые подписали девочки, хватит, чтобы закрыть оставшиеся долги. А брать то, что принадлежит кому-то… – Любима чуть поежилась и отмахнулась от стебля конопли, который попытался забраться под руку и нырнуть в горшок с молоком. – Место! – И конопля поспешно убрала побег.