Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 231

— Что?

— А, ничего. Лучше задам другой вопрос, – передумал Мо Жань. – Ты знаешь, где Е Ванси?

— Молодой господин Е – личный ученик старейшины Сюя, а потому живет с ним в одном доме, – ответила служанка. – Если вы желаете навестить молодого господина Е, вам следует направиться именно туда.

Как только Мо Жань это услышал, у него тут же камень с души свалился. В последний раз они с Е Ванси виделись в тереме Уюй, где тот умолял Наньгун Сы вернуться с ним в школу Жуфэн. Наньгун Сы тогда отказался, и Е Ванси сказал ему: «Если именно из-за меня тебе плохо в родном доме, я уйду и больше никогда не покажусь тебе на глаза».

Мо Жань немного беспокоился за Е Ванси. По его мнению, этот доблестный человек еще в прошлой жизни достаточно настрадался. На самом деле они с Чу Ваньнином сильно походили друг на друга: оба были настоящими благородными мужами и людьми чести, которых даже угроза смерти не заставит отступить ни на цунь. Отличались они лишь тем, что один оставался сдержанным и замкнутым, в то время как второй пылал, будто факел; однако в конечном итоге ни того, ни другого не ждал хороший конец.

Мучимый угрызениями совести за содеянное в прошлой жизни, Мо Жань надеялся, что хотя бы в этой у Е Ванси все сложится хорошо. Он невольно возликовал, когда понял, что Наньгун Сы, к счастью, оказался не настолько бессердечным, чтобы и правда выгнать Е Ванси из школы Жуфэн.

Жилище старейшины Сюя называлось «Двором трех жизней». По слухам, источником для названия послужила поговорка о супе забвения богини Мэн-по, который мгновенно лишает воспоминаний о «трех жизнях» – о предыдущем перерождении, о нынешнем и о будущем. Таким образом старейшина Сюй желал напомнить о том, что все люди смертны и стоит как можно раньше позабыть о суетном и преходящем, дабы не умножать страданий, ведь после смерти, перейдя по мосту Найхэ, человек так или иначе обо всем забудет.

Если судить по этому названию, старейшина Сюй представлялся довольно унылой личностью. Если у Е Ванси такой учитель, совсем неудивительно, что из парня лишнего слова и палкой не выбьешь.

— Любопытно! А этот попугай довольно смышленый. Ну-ка, давай, повтори еще отрывок: «Немного пищи и воды, скромное жилище»…[53]

Попросив стражу доложить о его приходе, Мо Жань двинулся во двор. Однако прежде чем он успел обогнуть защитную стену от нечисти[54], до его слуха донесся смеющийся мужской голос.

Мо Жань прошел еще немного вперед и увидел посреди залитого солнцем двора мужчину лет тридцати на вид. По краям его скромного халата тянулись заплатки, а на ногах, несмотря на холодную погоду, не было обуви. Он стоял босиком на ледяных каменных плитах с горстью семечек в руке и забавлялся с белоснежным синеглазым попугаем с длинными и тонкими перьями в хвосте.

Птица, хлопая крыльями, с довольным видом раскачивалась на жердочке взад-вперед и орала:

— А-а-а! Немного!.. Пищи и воды!.. Скромное жилище!..

— Угу, здорово, просто отлично. Ты даже умнее малютки Е. Тот в детстве таким молодцом не был, как ни старался, никак не мог выучить этот отрывок. – Мужчина дал попугаю семечек. – Вот, держи награду от папы.

Мо Жань опешил.

Этот человек только что назвал себя папой птицы… Он что, себя тоже птицей считает или просто придурок?

Тут мужчина обернулся и заметил стоящего у стены Мо Жаня. Он разгрыз сунутую в рот семечку и выплюнул шелуху, а потом вдруг улыбнулся, ослепительно, но с налетом лицемерия. Под сияющим светом солнечных лучей этот человек выглядел крайне беззаботным и непринужденным.