Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы - Святослав Макаревский Страница 232

Лиомелина события решила не торопить, тем более, ей и так было тяжело поддерживать нужный градус доверия в голове собеседницы. Конечно, существовал способ изменить человек навсегда, воздействуя на мозг… Но для этого воздействовать надо несколько дней подряд и постоянно… Лиомелина никогда и не пробовала так. Она изредка применяла быстрое разжигание или гашение эмоций – и стоило ей оборвать свою связь с другим человеком, как тот постепенно возвращался в прежнее состояние… Возможно, чуть-чуть изменялся…

Проходя мимо кустов, она остановилась – Верлен Ларентин, судя по всему, снова прятался там. Конечно, было уже темно, но она подозревала, что возлюбленный Ксардии попытается с ней поговорить. Сибсиорец действительно прильнул к открытому окошку. Лиомелина навострила слух, но беседа уже закончилась – до неё дошли только слова прощания. Окошко закрылось, и Верлен Ларентин выбрался из кустов на тротуар. Привычным движением отряхнув штаны, он собрался уходить. Лиомелина окликнула его – она всё ещё помнила, как он налетел на неё, и поэтому обозначила своё присутствие.

— Вы поговорили с Ксардией? – шёпотом спросила она. – Надеюсь, её болезнь – это имитация, а не…

— Как вы много знаете! – удивился он. – Вы, что, подслушивали? Нет, я бы заметил, – сам ответил на свой вопрос Ларентин.

Они вышли из круга света, отбрасываемого уличным фонарём, и нырнули в тень. Город ночью стал каким-то тихим и мёртвым. В большинстве домов и свет уже не горел… Вроде не так поздно ещё.

— Я разговорила хозяйку дома, – сказала Лиомелина.

— Ах, это, наверное, сложно было… А, ну да, вы же одарённая! Как я мог забыть!

— Почему все одарённые, не сговариваясь, так себя называют? – Лиомелину всегда интересовал этот вопрос. Дядюшке Гарви Ирклисстону она его так и не успела задать, Мэйфону Антеро – не захотела… Может быть, Верлен Ларентин подскажет.

— Я об этом никогда и не думал. – Он хмыкнул и потёр пальцем переносицу. – Моя мать всегда так говорила, а уж откуда она взяла это слово… Вернее, говорила она на сибсиорском, конечно, но и сибсиорское слово связано с «даром». Будто нам кто-то наши способности подарил. Бог, что ли?

— Я всерьёз такой вариант не рассматривала, – ответила Лиомелина. – В Бога Ир-Шаддая, в истинность Книги Жизни и правильность религиозного учения я никогда и не верила.

Тотчас же перед глазами промелькнули строки из того самого дневника… Она представила разрушенный город, шест со змеёй, молнии…

«Может быть, я зря не верила…»

— В любом случае… – Лиомелина постаралась вернуться к прежней теме. – Вы же поговорили с Ксардией, я правильно понимаю?

— Правильно! – Ларентин мгновенно остановился и, задрав подбородок, уставился на небо, на котором уже загорелись первые звёзды. Яркие белые точки светили сквозь голубую дымку, и медленно ползли в пустоте сизые облака…

«Ему не нравится, что я узнала о его беседе с Ксардией, – поняла вдруг Лиомелина. – Почему, я не могу сказать, но не нравится… Неужели он настолько не хочет принимать мою помощь? Неужели настолько самоуверен? Или же просто не доверяет мне?»

— Петеннар приезжает только послезавтра, – проговорил наконец Ларентин. – Время ещё есть, и мы знаем, что делать.

Он состроил виноватую гримасу.

— Сожалею, но, наверное, ваша помощь и не понадобится. Ксардия сбежит… А потом… потом мы зайдём к вам в гостиницу, чтобы сообщить, что всё кончилось хорошо.