Фронтир - Яков Литвинов Страница 233

Впервые перед Луцием раскинулись столь широкие масштабы происходящего. Что-то столь древнее и великое, что не поддавалось пониманию. Что-то столь грандиозное. Чем больше он узнавал нового, тем меньше понимал всё вокруг.

— Не могу я пить холодную. Гадость. Но мне нравится, что здесь нашли способ хранить ее в пакетах и запасать впрок. – Шариф допил пакет донорской крови, но остался ею недоволен.

— К сожалению, кровавых плодов в этом мире не существует. Вы можете попробовать подогреть кровь в микроволновке, но это сделает ее только хуже.

Шариф фыркнул. В комнату вошел безрогий и что-то сказал Валлерстайну. Тот кивнул, и безрогий ушел.

— Господа, мне надо отойти по делам; если вам что-то потребуется, в верхнем ящике тумбы словарь, где вы можете найти перевод всего, что может вам потребоваться. Просто ткните пальцем в слово и для вас всё сделают.

Валлерстайн вышел. Шариф что-то сказал Луцию, но тот только кивал, не слушая, что ему говорят. Он даже не слушал, что сказал Валлерстайн. Сейчас он был поглощен знаниями о новом мире, который манил его своими непокоренными горизонтами.

Глава XXVII: Толпы

Каков… там… погода?

— Хах! Вы запомнили мой совет говорить о погоде, милорд. Погода тоскливая, но природа расцветает. Правда, еще не весь снег сошел.

— Снег не весь сошел… значит… оттаять?

— Растаять.

— Сложно.

— Очень сложно, милорд. Но вы достигли колоссального успеха за такой короткий срок! И всё же я бы советовал вам не торопиться с местным языком и сконцентрироваться на общем. Его проще выучить, и здесь на нем почти все разговаривают. Кроме нищих, наверное.

— Понял.

— А как ваши успехи с изученимем истории?

— Голова кругом, но вроде я понял в общих чертах.

— Отлично. Потому что сегодня мы поедем в Город!

Луций встрепенулся. Он с детским интересом и опаской ждал, когда они смогут поехать в этот манящий огнями стеклянный замок.

— Когда?

— Вечером. Сначала мне нужно доделать свои дела, а потом поедем и я покажу вам Город. Шариф, вы хотите поехать?

— Не. Я лучше здесь останусь.

— Как пожелаете. Тогда, господа, до вечера. – Валлерстайн вышел.

— Тебе не скучно целыми днями бездельничать? – спросил Шарифа Луций.

— Я и не бездельничаю. Я хожу, смотрю на людей вокруг, на то, как они живут. Это ты уставился в эти книги и, как его… дисплей.

— Какой смысл просто так ходить, если ты ничего не понимаешь?

— Прямо-таки ничего. Я уже с местными в азартные игры играю и обыгрываю их. Смотри, вот так выглядят их деньги. – Шариф протянул Луцию листок цветной, странной на ощупь бумаги, которая блестела на свету как стекло.

— Интересно.

— Я только понять не могу, какая ценность в бумажных деньгах? Я ведь сколько угодно могу сам таких нарисовать и разбогатеть.

— Ты не поверишь, но я прочитал, что сейчас бумагой уже почти не платят, а все перешло на электронную оплату.

— Это как?

— Ну вот… как-то… так. – Луций показал на компьютер.

— Не понимаю.

— Я тоже пока не совсем понял, но они как будто обмениваются долговыми расписками, только на словах, без бумаги или металла.

— И кто тогда это всё контролирует?

— Тут еще сложнее, и я пока тоже не понял.

— Ну вот. А меня упрекаешь в том, что это я ничего не понимаю. Сходил бы сам посмотрел, как тут всё происходит. Когда я тебя впервые встретил на рынке, ты с интересом наблюдал за местными, даже не зная языка и обычаев, неужели тут испугался?