Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1 - Жоубао Бучи Жоу Страница 236

Сюэ Мэн скривился, слушая, как его поучает маленький ребенок, и застыл на месте, досадливо кусая губы. Чу Ваньнин не торопил его, просто стоял рядом и ждал. Ему было интересно, сможет ли Сюэ Мэн ради продвижения в совершенствовании умерить свою гордость и послушаться совета маленького мальчика.

Спустя некоторое время Сюэ Мэн вдруг расстроенно топнул ногой и, отбросив меч в сторону, повернулся и пошел прочь.

Наблюдая за тем, как юноша в сердцах уходит, Чу Ваньнин помрачнел. Как жаль, подумал он, что Сюэ Мэн так и не научился быть непредвзятым и смиренно принимать наставления от любого, кто ему их дает…

Однако не успел он додумать эту мысль до конца, как Сюэ Мэн вдруг поднял с земли бамбуковую ветку, обернулся и сварливо сказал:

— Тогда… тогда я лучше возьму вместо меча ветку, чтобы случайно тебя не поранить.

Помедлив, Чу Ваньнин улыбнулся и кивнул.

— Хорошо.

Затем Сюэ Мэн сорвал для него новый лист, протер и передал ему со словами:

— Вот, братец, держи.

Значит, теперь он уже «братец», а не «малыш»?

Бросив на юношу насмешливый взгляд, Чу Ваньнин взял лист и, присев обратно на камень, вновь неторопливо заиграл. Стиль «воробья» включал в себя один стремительный прием, во время которого нужно было подпрыгнуть и, поворачиваясь в воздухе, последовательно нанести противнику шесть колющих ударов, после чего завершить атаку одним рубящим. Сюэ Мэн же, от природы нетерпеливый, слишком торопился и вместо шести наносил больше десятка колющих, из-за чего постоянно упускал наилучший момент для рубящего, и тот терял силу.

Сюэ Мэн повторил это движение пять или шесть раз, но у него ничего не получалось. Чем сильнее он раздражался, тем ближе сходились на переносице его брови. Расстроенный, он покосился на маленького, но такого по-взрослому невозмутимого мальчика, который как ни в чем не бывало продолжал сидеть на камне и играть, и ему стало совестно.

Собравшись с силами, Сюэ Мэн начал снова, но на этот раз повторял движения, прислушиваясь к мелодии, и постепенно начал чувствовать нужный момент. Юноша, однако, все еще не был полностью доволен, поэтому снова и снова подпрыгивал, колол и рубил и тренировался до тех пор, пока не стемнело и в небе не повисла яркая луна. Лишь тогда он наконец успокоился, добившись от себя безупречного выполнения этого приема.

Достав платок, Сюэ Мэн вытер блестящие от пота черные брови и радостно воскликнул:

— Спасибо, братец, благодаря тебе сегодня я наконец смог это сделать! Чей ты ученик? Ты так силен и умел! Почему я о тебе ничего не слышал?

Чу Ваньнин знал: у старейшины Сюаньцзи было так много учеников, что, возможно, он и сам не помнил их всех. По этой причине он отнял от губ бамбуковый лист и с едва заметной улыбкой ответил:

— Я ученик старейшины Сюаньцзи.

Сюэ Мэн, судя по всему, относился к этому старейшине с пренебрежением, а потому хмыкнул и сказал:

— А, этого Государя Рухляди?

— Государя Рухляди?

— Ой, извини. – Сюэ Мэн ошибочно принял удивление в глазах Чу Ваньнина за обиду и решил, что ребенок расстроился, потому что он так презрительно отозвался о его учителе, и поспешил улыбнуться. – Это просто прозвище, которым ученики называют его за глаза. Дело в том, что твой наставник никогда никому не отказывает, поэтому у него так много учеников, среди которых немало бесталанной «рухляди». Сам старейшина Сюаньцзи вовсе не плох, так что, братец, не принимай близко к сердцу.