Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы - Святослав Макаревский Страница 239

— На колени! – завопил полковник, и солдаты были вынуждены поставить сослуживца, у которого из носу текла струйка крови на утрамбованный грунт учебной площадки.

— Первая рота! – возгласил полковник, отходя в сторонку от бунтовщика. – Объявлю вам: ваша верность под сомнением! Никто из вас не выдал этого революционера! – он ткнул пальцем в сторону сдавшегося солдата. – Никто! Поэтому приказываю: подойти к бунтовщику повзводно! Каждый должен плюнуть ему в лицо два раза. Покажите своё презрение к революции! Покажите! Вы запятнали, оскорбили честь мундира! Капитан… – повернулся Гатторис.

— Слушаю, господин полковник… – ротный командир, казалось, в минуту поседел.

— Проследите за этим. Вы тоже ответственны за это… Вы проглядели бунт в своей роте!

— Виноват, господин полковник, – на капитана было жалко смотреть.

— Стыдно, капитан, стыдно… Я правильно говорил: в полку дурно всё. Выполняйте мой приказ. Пусть ваши офицеры проследят…

Джориен понял: ему придётся контролировать исполнение этой мерзости, настоящее унижение человеческого достоинства. Ему придётся. Сопереживание – это хорошо, но сейчас он уже ничего не изменит. Если он откажется, он никак не поможет солдатам… Потому, когда капитан объявил приказ, он ответил: «Слушаюсь!».

С тяжёлым сердцем он стал ждать очереди своего взвода. Первым пошёл взвод, которым командовал Арасан. Подпоручик вышел на учебную площадку и встал рядом с державшими бунтовщика гвардейцами. Этот картёжник не был ни искренним, ни притворяющимся патриотом… Казалось, занимали его в этой жизни только карты, вино и женщины…

— Взвод, вперёд! – сухо скомандовал он. – Вы слышали, что приказал господин полковник? Исполняйте.

Скулы Джориена дёрнулись, к горлу подступил комок. Он видел перед собой гвардейцев, так не похожих на воинов: красивые мундиры совсем не шли этим бледным и потным мужчинам с дрожащими руками. В глазах одного, совсем ещё юноши – высокого и худого, с россыпью веснушек вокруг носа – Джориен заметил панический страх. Молодой солдат разрывался… он боялся и оставаться, и бежать… Возможно, его внешний вид напомнил Джориену о Дарианне…

А эти два несчастных, которые держали бунтовщика…

Первым из взвода вышел кто-то из унтер-офицеров и смачно плюнул сдавшемуся солдату в глаза. Тот поморщился и часто заморгал.

— Вперёд! – повторил Арасан.

Джориен подумал: сейчас или никогда. Плевки… потом ещё и бить начнёт … От унижения человеческого достоинства очень быстро переходят к насилию…

— Ваше высокоблагородие! – громко и чётко сказал он. – Такое наказание уставом не предусмотрено…

— Что-о-о!? – Он и не думал, что полковник Гатторис умеет так вопить. Глаза командира, казалось, готовы были выпрыгнуть из орбит. Джориен непроизвольно вытянулся, задрав подбородок. Над плацем сияло солнце и висело мирное предзакатное небо… – Что-о-о! А ну молчать! Вы говорите об уставе, подпоручик, но сами-то его не знаете! Спорите со своим командиром! Учите его! А может быть, вы и сам бунтовщик?

Скулы Джориена дёрнулись.

— Я не бунтовщик, господин полковник! Само предположение об этом оскорбляет меня!

— В таком случае, вы не понимаете суть воинской дисциплины. Три дня гауптвахты начиная с завтрашнего.

— Есть, ваше высокоблагородие, – выдавил из себя Джориен. Он с болью смотрел на унижение солдат.