Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1 - Жоубао Бучи Жоу Страница 240

Чу Ваньнин окинул взглядом этих двух болванов и с каменным лицом отозвался:

— Вот как…

Вскоре принесли заказанные блюда: хрустящие молодые побеги бамбука, зеленые листья капусты, блестящий белый тофу, нежные ломтики рыбного филе и тонкие, как крылышко цикады, поджаренные в масле до золотистой корочки рулетики из ломтиков ягнятины, аккуратно разложенные по белому фарфоровому блюду и посыпанные кумином с острым перцем, а еще кувшин свежевыжатого соевого молока. Низенький столик, на который разом взгромоздили столько всего, пошатнулся и опасно заскрипел.

Еда сближает людей и укрепляет дружбу, особенно когда ешь горячий суп гудун с плавающими в бульоне ломтиками жирной баранины, запивая соевым молоком. Даже Сюэ Мэн с Мо Жанем, обычно готовые вцепиться друг другу в горло, невольно расслабились и подобрели.

— Эй, а где мозг, который я туда бросил? – спросил Сюэ Мэн, шаря палочками в чаше с острым бульоном.

— Разве твой мозг не у тебя в черепушке? – смеясь, ответил Мо Жань.

— Я имел в виду свиные мозги!

Мо Жань с ухмылкой укусил палочки:

— Да, я тоже имел в виду именно их.

— Да как ты смеешь…

— Ой! Гляди, твои мозги всплыли! Ешь скорее!

Взбудораженный Сюэ Мэн тут же попался в его ловушку и заорал:

— А ну, убрал свои собачьи лапы! Не вздумай хватать, это мои мозги!

Чу Ваньнин же сидел на своей маленькой скамеечке с фарфоровым кувшином соевого молока в руках и, неспешно потягивая сладкий напиток, благодушно наблюдал за перепалкой этих двух петушков. Ему беспокоиться было не о чем – все, что варилось в неостром бульоне, принадлежало ему одному.

Допив молоко, мальчик жадно облизал губы. Видя это, Мо Жань улыбнулся и спросил:

— Ну как, братец-соученик, нравится?

Чу Ваньнин молча переварил новое прозвище, поняв, что отделаться от него уже не удастся, а потом сухо ответил:

— Угу, очень неплохо.

Мо Жань обернулся и крикнул одному из подавальщиков:

— Эй, принесите еще кувшин соевого молока для моего братишки!

Довольный Чу Ваньнин принялся за второй кувшин.

От рождения он был сладкоежкой. В прошлом из-за того, что Чу Ваньнин ел слишком много сладкого, у него испортились зубы, и старейшине Таньлану пришлось потратить немало сил, чтобы вылечить их. С тех пор Чу Ваньнин старался держать себя в узде и есть поменьше сладкого.

Теперь же, став ребенком, он снова мог есть любые сладости.

Подперев щеку рукой, Мо Жань наблюдал за тем, как он ест.

— У тебя вкусы как у нашего наставника, – сказал он.

Чу Ваньнин едва не подавился, но все же сумел сохранить невозмутимость и хладнокровно уточнить:

— Старший брат говорит о старейшине Юйхэне?

— Да, – посмеиваясь, кивнул Мо Жань, двигая к Чу Ваньнину корзинку с паровыми пампушками. – Вот, попробуй. Я думаю, тебе они тоже понравятся.

Чу Ваньнин взял из корзинки булочку из клейкой рисовой муки, завернутую в лист бамбука, и осторожно укусил за белый вязкий бок. Внутри оказалась мягкая, горячая начинка из сладкой бобовой пасты.

— Вкусно?

Чу Ваньнин откусил еще разок и лишь после этого кивнул.

— Угу.

Мо Жань улыбнулся:

— Тогда ешь на здоровье.

Пока они втроем ели и болтали, Чу Ваньнин внезапно вспомнил то, что они с Сюэ Мэном начали обсуждать ранее. Покончив с четвертой по счету пампушкой, он повернулся к Сюэ Мэну и с напускным безразличием спросил: