Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений - Юлия Фирсанова Страница 241

Королева, вцепившись в руку доброй колдуньи, рыдала в голос. Чтобы ее успокоить, Алисия подошла к колыбельке принца и сказала: «Все-таки лучше смягчить проклятие, ваше величество. К сожалению, я не могу убрать его полностью. То, что наложено однажды, с трудом поддается уничтожению, но немного подправить – почему бы и нет? Пусть, если случится такое, принц не умрет, а просто уснет. Ровно на двести лет. И разбудит его женщина, вторично прикоснувшаяся к этому копью».

Богиня Эндирия, сестра бога Эндира, с удовольствием выслушала это романтичное пожелание и радостно захлопала в ладоши: «Как интересно! Надо будет обязательно присмотреть за этой историей».

Все еще истерично всхлипывая, королева удалилась в свои покои в сопровождении двух фрейлин, которые с тоской смотрели на набиравшее обороты веселье.

На следующий день, едва оправившись от похмелья, король издал указ: «Всем жителям королевства предписывается в недельный срок под страхом смертной казни сдать в королевскую оружейную все копья и дротики. Изготовление, распространение, торговля новыми будут караться четвертованием».

Также стражам на границе предписывалось уничтожать вышеуказанные виды оружия, изымая их из собственности иноземцев, собирающихся посетить блистательное королевство. В течение месяца горели тигли в королевских оружейных, где плавились наконечники, и полыхали сложенные из древков и дротиков костры. А королевская стража обыскивала дом за домом, уличая хранящих запретное оружие и наказывая их в соответствии с королевским указом.

Это успокоило даже королеву. А Энди и думать забыл о предсказаниях черной колдуньи Мелиссы. Тем более что та, убоявшись монаршего гнева, срочно упаковала вещи и эмигрировала за границу. Говорят, что впоследствии она женила на себе какого-то захудалого графа, который спалил по пьяни ее колдовскую библиотеку.

Шли годы. Принц рос сильным, красивым, умным мальчиком, как и обещали колдуньи. Во владении мечом наследнику не было равных. Рассказывали, что в день своего четырнадцатилетия он выбил меч из рук собственного отца. Почерк Даниэля был безукоризненным. Прочитав сложенные им стихотворения, поэты рвали на себе волосы и уходили в монахи. Нарисованные им картины заставляли художников бледнеть от зависти. А голос юноши повергал в смятение музыкантов, потому как чего-чего, а слуха у принца не было. Изысканные манеры Даниэля очаровывали окружающих, отдававших раз и навсегда ему свою симпатию. «Каким королем он будет!» – восхищенно говорили в народе.

Энди тоже гордился сыном. Особенно радовала его возможность уже сейчас спихнуть на юношу большую часть государственных дел, ибо в экономике и политике юный принц чувствовал себя как рыба в воде. Лишь одно угнетало его величество: Даниэлю минуло пятнадцать, а он все еще не проявлял никакого плотского интереса к женщинам. Хотя они, начиная со знатнейших дам и кончая последними нищенками, млели от одного взгляда юного принца, прекрасного, как божество любви. Даниэль же ограничивался тем, что писал возвышенные признания некой далекой незнакомке, портрет которой увидел некогда в детской книге со сказками.

Наконец, когда юноше исполнилось шестнадцать, король решил, что пора брать инициативу в свои руки, а то парень так и останется девственником, не изведавшим прелести плотской любви.