Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон Страница 242

— Шквал… – прошептала Фэн и посмотрела на Ясну. – Я… Шквал!

— Третья причина, – продолжил Таравангиан, – состоит в том, что я смогу обеспечить твоему народу безопасность, как никто другой. Я понимаю, одного этого недостаточно, а в контексте всего остального? Ведь четвертый пункт, Фэн, имеет исключительную важность. Даже если победит Далинар, ты захочешь стать частью того, что я строю. Я предоставлю твоему народу закрепленное в договоре право слова в управлении моей империей. Представительство наравне с певцами, чего мой предшественник никогда бы не сделал. Вы сможете вместе со мной трудиться над приданием миру новых форм. Тебе я предоставлю более благоприятные условия, чем в любом из договоров, которые ты держишь в руках. Они будут фантастическими, Фэн! Мы построим истинную империю, и Тайлена станет одним из камней в ее короне. – Он подался ближе. – Фэн, это твой шанс поторговаться за себя. Не придется полагаться на Далинара, его состязание или его слово. Ты можешь заключить собственную сделку. Ведь именно в этом твоему народу нет равных! Зачем отдавать ведущую роль другому?

— Плохо, – шепнул Айвори Ясне на ухо. – Именно этого Фэн больше всего хочет.

— Фэн, с нами у вас есть право голоса, – сказала Ясна.

— Она… права, – проговорила Фэн. – Таравангиан, я уже являюсь частью чего-то большего. Мне нравится коалиция, несмотря на все ее недостатки.

— А если Ясна согласится, что тебе стоит из нее выйти? – спросил Таравангиан. – Ведь она согласится.

— Да я скорее в Преисподнюю провалюсь, – отозвалась Ясна.

— Ах, ну вот наконец мы к этому и подошли, – сказал Таравангиан. – Я изложил свое предложение. Обрисовал свои доводы. Поведай нам, Ясна. Какие аргументы ты можешь привести в пользу того, что Фэн следует остаться в составе вашей коалиции?

Ясна заставила себя успокоиться. Нельзя фокусироваться на полном распаде Азирской империи: Вражда представил этот факт как драматичное откровение, чтобы ее мысли сосредоточились на нем, а не на текущем вопросе. Свой контраргумент она изложит спокойно, сдержанно.

— Фэн не следует к тебе присоединяться, – проговорила Ясна, – потому что ты – и Таравангиан, и Вражда – тиран, разрушитель и чудовище. Ты перебил тысячи, и, присоединяясь к тебе и к твоей империи, всякий монарх становится пособником зла, которое ты совершил – и которое совершишь.

— То, что я делал, служило достижению наибольшего блага, – сказал Таравангиан.

Он надеялся использовать против Ясны ее же личные ценности. Не стоит недооценивать существо, обладающее почти божественными силами, так что свой ответ Ясна сформулировала аккуратно и точно.

— Я не принимаю утверждение, что ты творил благо, Таравангиан. Убийства в Йа-Кеведе служили получению тобой трона. Ты можешь утверждать, что это большее благо. Однако, несомненно, существовали лучшие способы установления стабильности в королевстве, чем убийства.

— А что насчет стабильности на Рошаре? Я способен видеть временны́е изменения. Сколько миллиардов жителей, которым предстояло умереть, останутся в живых благодаря тому, что я занял этот пост? Когда я обрету власть над Космером, мир принесет радость большему числу существ, чем тебе под силу вообразить.

— И что же, мир – твое единственное «благо»? – спросила Ясна. – Ведь свобода и волеизъявление являются огромными благами сами по себе, а защищенность, но в сочетании с угнетенностью и отсутствием возможности высказаться или постоять за себя истинным благом не является. Поговорим о трудах Фалабратанта, жителя твоего же родного города, и о его нравственной философии в отношении самоопределения? Можем написать ему прямо сейчас и посмотреть, что он скажет.