Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 242

Сун Цютун сидела на земле, вытянув белую и сияющую, будто нефритовую, ногу. На ее лодыжке была кровавая ссадина.

Выяснилось, что на полпути она позабыла настойчивый совет Наньгун Сы поджимать ноги и поцарапалась о колючий кустарник. Пусть ранка и была пустяковой, Наньгун Сы не смог оставить ее без внимания и отвез Сун Цютун назад, чтобы перевязать.

Мо Жань скользнул взглядом по обнаженным ногам Сун Цютун. Да, они и правда были чудо как хороши; но поскольку теперь у Мо Жаня появилась привычка все красивое тут же сравнивать с Чу Ваньнином, он следом подумал: «Нет, у Чу Ваньнина лучше». А ведь в прошлой жизни ноги Сун Цютун ему очень нравились.

Как же слеп он был тогда.

Теперь Мо Жаню все в Чу Ваньнине казалось прекрасным, как ни посмотри – хоть вдоль, хоть поперек. Даже эти всегда сверкавшие ледяным блеском глаза с их пренебрежительным и бесчувственным взглядом, который отражал самую суть Чу Ваньнина, то, каким он и должен быть – гордым и высокомерным, Мо Жань считал невероятно, до смерти красивыми. Он так восхищался красотой учителя, что, даже когда тот просто смотрел на него, бранил или закатывал глаза, в сердце Мо Жаня расцветала весна, а душа пела от восторга.

— Любишь играть – умей платить, – просто произнес Наньгун Сы, после чего снял с руки бесценный браслет и без раздумий передал Чу Ваньнину. – Возьмите, уважаемый наставник.

Чу Ваньнин взглянул на браслет и сказал:

— Камни Семи звезд отлично помогают подпитывать духовное ядро. Мне это очень нужно, большое спасибо.

Его слова оставили на душе Мо Жаня неприятный осадок. Стоя в сторонке, он пробормотал:

— Я вам еще лучше куплю.

— Что? – Чу Ваньнин, не расслышав, повернулся к нему.

Его раскосые глаза вдруг оказались так близко, что Мо Жань мог отчетливо разглядеть свое отражение в темных зрачках. Какое-то время Мо Жань молча смотрел в них и только потом ответил:

— Я сказал, что если увижу что-нибудь подходящее для вас, учитель, сразу вам куплю.

— Хорошо.

То, что Чу Ваньнин взял и вот так просто согласился, невероятно обрадовало Мо Жаня.

Он даже с некоторым превосходством взглянул на Наньгун Сы. Тот, правда, не обратил на его взгляд никакого внимания, но торжествующий Мо Жань, который в душе продолжал соперничать с Наньгун Сы за внимание Чу Ваньнина, жаждал, чтобы тот понял: вот, мол, когда учитель принял что-то от тебя, он вежливо сказал «большое спасибо», а мне бы он такого никогда не сказал, потому что мы с ним, видишь ли, не чужие люди, и со мной он разводить церемонии не будет.

И тут Чу Ваньнин добавил:

— Только не забудь взять у продавца счет, чтобы я потом вернул тебе деньги.

Мо Жань расстроенно промолчал.

Когда они вытащили из мешков цянькунь десяток каменных окуней, Наньгун Сы отвел их к деревянному охотничьему домику на краю поля Сяоюэ. Снаружи стояла закопченная печь, на которой имелась вся необходимая для готовки утварь. На фоне окружающих облагороженных бескрайних полей домик казался особенно жалким и обшарпанным: видимо, его соорудили здесь раньше, чем появилось тренировочное поле.

Чу Ваньнин провел пальцами по изгороди и остановился перед привязанными к ней веревочными украшениями. Потрепанные дождями и ветрами, они уже давно утратили свои яркие, нарядные цвета.

Когда Наньгун Сы с приправами в руках вышел из домика и увидел, куда смотрит Чу Ваньнин, он с улыбкой сказал: