Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 247

— Мое сердце уже занято, и даже если вы столь сильно в меня влюблены…

— Ты что, полоумная?! – взорвался Сюэ Мэн. – Я?

Он ткнул себя пальцем в грудь с выражением глубочайшего изумления на лице.

— Влюблен в тебя?

— А зачем иначе ты повел меня гулять по самой дальней и уединенной тропинке? Наверняка у тебя на уме самые дурные замыслы!

— Сказала бы заодно: «А у меня в голове – дырища»!

Сюэ Мэн был в бешенстве. Гнев бушевал в его глазах самым настоящим пламенем, когда он снова и снова повторял:

— Я влюблен в тебя? Я? Влюблен в тебя? Я?..

— И зачем ты столько раз повторил, что влюблен в меня? Ах ты сластолюбец!

Маньто топнула ножкой, вскинула голову и залепила Сюэ Мэну пощечину.

У Сюэ Мэна от ярости и так перед глазами все плыло, а когда нежная маленькая ручка еще и ни с того ни с сего хлестнула его по щеке, он и вовсе почувствовал, что вот-вот взорвется от бешенства.

Если бы не воспитание госпожи Ван, которая с детства учила Сюэ Мэна быть обходительным с женщинами, он бы уже давно повалил эту Маньто на землю и кулаком расплющил ее цветочное личико в плоский вьюнок.

В этот самый момент на тропе вдалеке показался молодой мужчина с красивой высокой переносицей и светлыми глазами. Увидев его, Маньто сперва застыла от удивления, а уже миг спустя ее глаза наполнились слезами, и она, сахарным голоском крича: «Молодой господин Мэй!» – ринулась в его сторону.

Это оказался Мэй Ханьсюэ. Судя по его удивленному лицу, он явно не ожидал встретить кого-либо на этой уединенной тропинке. Завидев, что к нему со всех ног мчится какая-то девица, он вскинул руку и воздвиг перед собой завесу, дабы не дать девушке к себе приблизиться. Бам! Застигнутая врасплох Маньто с размаху ударилась об искрящуюся маленькими молниями завесу, громко вскрикнула и повалилась на землю.

Мэй Ханьсюэ даже не подумал помочь ей подняться. Опустив голову, он коротко взглянул на девушку, нахмурился и произнес:

— Вы обознались, барышня.

— Как это обозналась? Как это… Вы же тогда обещали подарить мне шитый золотом мешочек для благовоний, сказали, что, всего раз увидев меня, не можете позабыть и что, когда мне исполнится восемнадцать лет, вы возьмете меня в жены… Вы… Неужели вы забыли?

Мэй Ханьсюэ промолчал.

— Молодой господин Мэй…

— Вы и впрямь обознались.

Мэй Ханьсюэ больше ничего ей не сказал – лишь бросил эту краткую фразу и, покачав головой, прошел мимо несчастной девушки, чьи глаза были полны слез.

Сюэ Мэн, ставший свидетелем этой сцены, чувствовал не только злобу, но и некоторое удовлетворение. Понятно теперь, почему этот бессердечный развратник выбрал такую отдаленную тихую тропинку! А злорадствовал Сюэ Мэн потому, что перед его глазами свершилась сладкая месть. Кто бы мог подумать – так вот кем было «занято сердце» этой Маньто! Этому мерзавцу превосходно подходило его имя, «снег в цветке сливы»: и красивый, как цветок, и в то же время холодный и бесчувственный, как снег. Правильно говорят, что совращающий Мэй Ханьсюэ и уже совративший – два совершенно разных человека. Да уж, не повезло малышке Маньто влюбиться в такого парня!

Мэй Ханьсюэ тем временем приближался к Сюэ Мэну. Прищурив свои светлые, будто стеклянные глаза, Мэй Ханьсюэ как-то недобро уставился на него.

«Ну и чего смотришь? – подумал Сюэ Мэн. – Еще смеешь вот так таращиться на меня? Да, твое имя, как и мое, уже прогремело на всю Поднебесную, но я-то, в отличие от тебя, прославился на всю страну своей доблестью и уж точно тебе не проигрываю».