Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд Страница 249

— Попросить Годино достать для вас поясные ножи?

— Да! – воскликнула Сьюка.

Однако Ленчия отреагировала более сдержанно:

— У тебя нет ножа.

— Его забрали у меня в первый день. Обычно я точил им перья.

— Ножи лучше, чем ничего, – признала она.

Пен отнюдь не был в этом уверен. Но, быть может, так они почувствуют себя лучше – и с чуть меньшей вероятностью запаникуют в ответственный момент.

— Я посмотрю, что можно достать.

Раздавая лепешки и козий сыр, Пен продолжил думать вслух:

— С вещами проблем не будет. Равно как и с водой, хотя лучше нам не показывать этот фокус команде. Быть может, стоит убедить Годино дать нам немного пищи для путешествия. Которое должно быть коротким. – Его сердце охватила надежда, которую он подавлял с тех пор, как попал в плен; она слишком отвлекала. – Уже через три дня мы можем оказаться дома.

Он прожил в Вилноке всего год, а потому не слишком скучал по этому городу. Он скучал по их маленькому дому, а точнее, по его обитателям – Никис, ее матери Идрене и даже ее брату Аделису. Пен не знал, стали ли они его семьей или он – их, но в любом случае, они стали новым, неожиданным якорем для блуждающего судна его жизни.

Девочки вновь бросали на него опасливые взгляды, и он вспомнил, что эта предполагаемая цель была для них не домом, а скорее очередной незнакомой остановкой в изгнании. Очередным незнакомым местом, где незнакомые взрослые будут распоряжаться их жизнями – более мягко, чем работорговцы, но точно так же не оставляя им выбора.

Желая поделиться с сестрами своей надеждой, Пен принялся описывать свой дом и общий задний двор с его суматохой, свой тихий кабинет, заставленный книгами, Никис и Идрену. Хотя вопросы девочек сразу увели его прочь, от описания воспитанницы Никис, которая была как раз возраста Сьюки, к величественным владениям герцога. Это заворожило их сильнее, словно сказка наподобие тех, которыми они делились в один из дней. Пен помнил это ощущение из детства, когда мальчишкой читал истории о храбрых аристократах в далеких краях, хотя служба при трех дворах лишила его остатков восхищения. Но он не спешил разочаровывать девочек.

* * *

На следующий день, вскоре после полудня, Годино отослал слуг с разными поручениями и привел Пена и девочек к боковому входу возле конюшни. Его друг – по крайней мере, Пен так надеялся – Джато стоял, опершись о стойку ворот, и, скрестив на груди могучие руки, чертил ногой в пыли. Кирпично-красный загар наводил на мысли о седонийских корнях, что подчеркивали черные волосы и коротко подстриженная борода. На Джато была обычная одежда обычного моряка: рубашка без рукавов, штаны до середины икры, кушак и ремень с ножом. При их приближении мужчина хмуро поднял глаза.

Пен попытался замаскировать свою приметную внешность, снова завязав косичку узлом и надев грязную, потрепанную соломенную шляпу. И ссутулив плечи. На всякий случай он оделся в местную одежду грязно-зеленого цвета. Девочки, после долгих споров над предложенными Годино обносками, переоделись в мальчиков. Темные кудри Ленчии не хотели держаться в косе, а к рыжим вихрам Сьюки пришлось применить силу, но в целом из сестер получились приемлемые уличные беспризорники, на которых едва ли кто-то посмотрел бы дважды. Все вместе они определенно мало походили на сбежавшего лодийского писца и его племянниц.