Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах - Анна Эристова,Ульяна Гринь Страница 25

— Да чтоб они все подавились, кобели проклятые!

— Барыня изволит гневаться? — уточнила Марфа, бросив на меня любопытный взгляд. Я скривилась, снимая вуаль:

— Ещё как изволит! Они же все пялились на мои ноги, с ума сойти!

— Так у барыни лодыжки видать, конечно, будут смотреть на ножки-то, — рассудительно ответила горничная. — Вам бы, барыня, вещичек прикупить… Мало ли, горничные в гостиницах любят шарить по шкафам!

— Я им полазаю, — фыркнула я. — Но ты права, конечно. Нужно обзавестись хотя бы вторым костюмом. Слушай…

Я запнулась. Имеется ли у меня право вовлекать бедную тихоню Марфу в мои опасные приключения? Ох, но кого ещё послать к модистке? В конце концов, горничной ничего не грозит. Пока. А вот потом…

— Марфа, слушай меня очень внимательно, — сказала я девушке, и та посмотрела на меня, сложив руки на переднике платья. — Сейчас ты отнесёшь записку пани Козловской, модистке с Язовенной улицы, а потом пойдёшь к церкви и найдёшь там нищенку по имени Пульхерия.

— Пульхерия, — послушно повторила Марфа.

— Именно. Она выглядит сгорбленной старушкой, но не так уж и стара. Ты проведёшь её через чёрный ход в мою комнату.

— А ежели она не пойдёт, барыня?

— Скажи ей, что давешняя Татьяна с язвами на лице предлагает ей высокооплачиваемую работу.

Марфа удивилась, но не сказала ни слова. Только показала книксеном, что поняла и выполнит любое моё указание. А я села писать записку для пани Ядвиги.

Когда горничная ушла, меня взяла дрожь. Вспомнив взгляды обслуживающего персонала, я подумала, что вся эта затея с переодеванием в принцессу сделает из меня жертву для каждого мужчины, которого я встречу. Поэтому надо продумать мой второй наряд. Или, что ещё лучше, линию поведения. Ни к кому не приближаться. Ни с кем не оставаться наедине, даже в присутствии служанки. Держаться подальше ото всех, но в то же время внимательно слушать разговоры.

Нет, так я ничего не узнаю.

Как же быть?

Разве что… Пульхерия станет моими ушами и глазами. Думаю, она справится. Конечно, я не знаю её от слова совсем, но вроде бы она неглупая и изворотливая баба. Посмотрим, придёт ли…

Делать в ожидании было решительно нечего, и я прилегла на покрывало кровати. Подтянула колени к груди, обняв их, закрыла глаза. Платон… Если бы тебя не убили, ты обязательно помог бы мне! Да что там, на меня никогда не пало бы подозрение в убийстве Черемсинова…

Трубин или Ксенофонт?

Ксенофонт или Трубин?

«Почему вы не думаете, Татьяна Ивановна, что у вас больше двоих врагов?»

Городищев в этот раз был без коня. Одет он был просто — в белую рубаху и обычные штаны, заправленные в сапоги. Без шляпы, без трости, без пальто, мой любимый стоял, прислонившись спиной к стволу берёзы, и ветерок трепал его отросшие волосы. Присмотревшись, я заметила на левой стороне груди безобразное тёмное пятно крови. Можно ли потерять сознание во сне? Мне стало дурно, но я справилась с собой, спросила:

«Вы считаете, что это кто-то третий?»

«При всём уважении к вашему уму, моя дорогая супруга, я считаю, что Трубин слишком прямолинеен, чтобы исполнить такую комбинацию. А ваш бывший управляющий скорее стукнул бы вас по голове в тёмном переулке — ведь вы постоянно ввязываетесь во всякие авантюры!»

— Барыня, барыня!

Я вскинулась, проснувшись, и увидела Марфу, за спиной которой стояла Пульхерия в образе благостной старухи-нищенки. Эх, невовремя они! Такой сон спугнули!