Ведьма выбирает сладости - Милена Завойчинская Страница 25

Наступил момент абсолютной, оглушительной тишины. Даже растение на секунду замолкло, летя в воздухе.

А потом рвануло.

Из горшка с кактусом вырвалась видимая простым зрением магическая звуковая волна – радужная, искрящаяся, перекошенная и невероятно громкая. Она ударила в стаю духов.

Я думала, что они взорвутся, лопнут или сбегут. Но сущности вдруг сжались, скрутились в плотные тугие шарики, как ежи или броненосцы. Вероятно, так они пытались спрятаться от невыносимой боли в ушах, которых у них, возможно, и нет. Хотя как-то они все же слышат мир.

Эмоция, чистейшая, концентрированная агония от прослушивания ужасного пения, была для них слишком сильной. Они не могли ее поглотить, что нам и требовалось для их изгнания. Вот уж не предполагала, что обычный кактус, попавший под мое зелье, станет оружием массового поражения.

Один за другим, с тихим хлопком, словно лопнувшие воздушные шарики, духи начали исчезать, возвращаясь в свое подпространство, оставляя после себя лишь легкое радужное марево.

Через несколько секунд под потолком не осталось никого. И вдруг кактус замолчал, продолжая левитировать под потолком в своем горшке. Повисла тишина. Глубокая, благословенная, звенящая тишина.

Эдвард опустил руки. Я увидела, что они слегка дрожат от напряжения. Меня потряхивало, Марушка замерла на прутиках метлы, встопорщив шерсть. Гости молча ошалело переглядывались и боялись пошевелиться.

А потом раздался одинокий хлопок. Второй. Третий. Кто-то неуверенно захлопал в ладоши. И вот уже весь зал взорвался овациями. Призрачные гости кружились, дамы утирали слезы облегчения, их кавалеры аплодировали, домовые визжали от восторга.

Не уверена, но, возможно, не все поняли, что происходит, и могли подумать, что это праздничное шоу. Пусть так и остается. Но этот праздник точно сохранится в памяти как нечто совершенно невероятное. О нем еще долго будут говорить.

Эдвард обернулся ко мне. Его лицо было бледным, но глаза улыбались. Он протянул руку, поманил, и кошмарный певец слевитировал к нам. Маг перехватил горшок, одним пальцем погладил кактуса по волосам и с некоторым удивлением сказал:

— Мы сделали это. Сам не верю в то, как нелепо все произошло. Но сработало же. Это была… самая ужасная и самая необычная победа в моей жизни. – И у него вырвался смешок.

— Я же говорила, что кактус люто фальшивит, – невпопад отозвалась я и нервно хихикнула.

В ушах звенело, бальное платье помялось, на прутьях метлы висела ошалевшая кошка. Представляю, как глупо я выглядела. Впрочем, как и все в этом зале. Обожравшиеся зефира духи, ошалевшие призраки и ошеломленные живые гости.

Эдвард шагнул ко мне и встал, загораживая нас с Марушкой от восторженной толпы.

— Нелли, – сказал он, и это был первый раз за вечер, когда он обратился просто по имени. Его голос был тихим и серьезным. – Спасибо. Вы не просто творчески и нестандартно помогли, а открыли мне глаза. Я годами боролся с этими духами силой. А нужно было просто… сыграть им не ту музыку.

Тут его голос дрогнул, и он все же рассмеялся.

— Всегда рада помочь, – тоже прыснула я смехом. – Если понадобится что-то еще не то и не так – это я легко, в этом я мастер. В следующий раз могу принести чайник-сплетник, о котором уже говорила. Он выдает такие скандальные подробности сплетен, что можно умереть не от страха, а от любопытства.