Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 25

Я построил и осмотрел солдат, а потом велел начистить снаряжение и наточить оружие. Только что проверил их снова и отчитал за нерасторопность, каждого по отдельности и всех вместе. Снова заставил чистить снаряжение и доводить клинки. Капитан предлагает поручить им каждый день прибираться на корабле и драить палубу, дескать, с такой толпой на борту здесь быстро становится грязно. Я обещал, что этим они тоже займутся.

Каждый солдат хочет со мной дружить, но я ни с одним не спешу сближаться. Митсерэу верно говорит, что это мудро. Она – моя речная жена, точно так же, как Нехтнефрет – речная жена Муслака. Нехтнефрет – красотка, она выше Митсерэу и более изящная. Зато Митсерэу прекрасна и любвеобильна. Я бы не променял ее на другую.

Мне кажется, что обе девушки куда умнее, чем нам с Муслаком хотелось бы; они близкие подружки, вечно шепчутся и сплетничают.

* * *

Снова перечитав свиток, я думал о том, что должен знать. Мы на корабле Муслака. Корабль называется «Гадес». На борту две женщины и двадцать семь мужчин. Мужчины: Канджу главный, Муслак капитан, Сахусет ученый муж из Кемета, Тотмактеф писец; под моим началом восемь солдат; остальные – матросы. Женщины: Нехтнефрет и Митсерэу. Первая – женщина Муслака, вторая – моя, она на четыре пальца ниже подруги и младше ее где-то на год. И уж точно младше меня. Похоже, она боится прочих мужчин, кроме Канджу и Тотмактефа, и очень опасается Сахусета. В его присутствии так и жмется ко мне; подмывает ее отогнать, но это было бы жестоко. Да к тому же глупо: она помнит многое из того, что я забываю.

* * *

В воде обитают крокодилы. Только что видел одного, здоровенного и, поди, опасного. Муслак обещает, что скоро мы встретим речных лошадей. Митсерэу часто видела их на картинках, но вживую – ни разу. Нехтнефрет говорит, что когда ее земля правила сама собой, цари охотились на речных лошадей, и что эти твари могут быть крупнее нашего корабля. Вот уж сказки.

Мы заговорили о свиньях. Нехтнефрет сказала, будто речные лошади похожи на свиней, когда выбираются на сушу, только они намного крупнее и щиплют траву, как обычные лошади. Муслак назвал свиней хорошей едой, и это так, я знаю. Женщины изобразили отвращение. В Кемете, заявили они, никто свинину есть не станет. Тут Сахусет улыбнулся, и я понял: это неправда.

Еще Муслак говорил, что речные лошади хороши в пищу, но охотиться на них опасно, и в воде, и на суше. Я не поверил, будто жирные звери – грозный противник, и неважно, как они велики. Я так сказал потому, что мне хотелось услышать о них побольше.

— Я на них не охотился, – признался Муслак, – но, говорят, они разбивают крупные лодки и затаптывают людей насмерть. У них просто огромные пасти, их укус смертелен для крокодилов. Бошки у них плотные и прочные, а слой жира не дает копью пронзить жизненно важные органы.

— Только не моему, – похвастал один из солдат.

Нехтнефрет посмеялась и ответила ему:

— Тепу убьет тебя, Амаму.

«Тепу» значит «речная лошадь».

* * *

Я читал для Митсерэу из свитка запись о корабле. К нам присоединился один из матросов и тоже стал слушать. Потом он заметил:

— Тут есть еще женщина.

Мы оба возразили ему, и тогда матрос пожал плечами:

— Прошлой ночью я спал на палубе, и она подошла к нам. Даже за деньги не осталась и спустилась в трюм. Но мы там ее не нашли.