Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 25

Он ударил снова, но в этот раз Чеда вовремя шагнула вперед и впечатала кулак глубоко в его живот. От руки, пытавшейся схватить ее, она увернулась, но одна из женщин пнула Чеду в спину. Онур воспользовался этим и, с быстротой, удивительной для такого огромного тела, схватил Чеду за левое запястье. Правой рукой она ударила его в шею изо всех сил, но Онур лишь кашлянул.

Основанием ладони Чеда попыталась врезать ему в нос, но Онур перехватил вторую ее руку. Чеда успела лишь отвернуться, прежде чем твердый лоб врезался в ее скулу. Перед глазами вспыхнули искры. Новый удар пришел слева, еще один справа, и она, ничего не видя, рухнула на ковры.

Онур усмехнулся, глядя, как она неуверенно пытается встать. Кровь из рассеченного лба заливала его левый глаз и потную щеку. Он схватил Чеду за грудки и поднял, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.

— Знаешь, что тебя подвело?

Не успела она ответить, как новый удар кулака обрушил ее на ковер. Мир завертелся.

— Юсам, единственный человек в этом вонючем городе, которого я хоть немного уважал, погиб в той битве.

И наступила тьма.

* * *

Очнулась Чеда от странного звука, словно кто-то скребся неподалеку. Голова гудела, будто кузнец ее использовал вместо наковальни.

Нет, не кузнец. Онур.

Воспоминания о бое с Королем Пиров всплыли в памяти. Как же быстро он двигался! Откуда у этого быка такая скорость? И за это тоже боги однажды ответят…

Тело странно онемело, будто ее швырнули в ванну со льдом. Руки привязали к железному колу, вбитому в камень, на котором она лежала. Чеда попыталась схватиться за крепление, надеясь его расшатать, но даже малейшие усилия отзывались в голове такой болью, что она перестала.

Скребущие звуки продолжились. Чеда, чувствуя раздражение и любопытство одновременно, поняла, что различает мягкие, немного скрипучие, будто перо скользит по папирусу, звуки и другие – более жесткие, металлические. Но от обоих зудело нёбо, а открыв глаза, она тут же зажмурилась от болезненно-яркого света и в следующий раз попыталась открыть их, когда резь отступила.

Чеда была в небольшом шатре, устланном яркими узорчатыми коврами.

Внутри с ней оказались две женщины: одна сидела в углу, скрестив ноги, и что-то писала быстрыми выверенными движениями, то и дело опуская перо в чернильницу. Наградив Чеду неприязненным взглядом, она вернулась к своему занятию.

Вторая сидела на табурете, положив на колени шамшир, и что-то царапала шилом на черном клинке. Черный клинок… «Боги, – поняла Чеда, – да это же Дочь Реки!» Скажи ей кто несколько лет назад, что она будет переживать о сабле, Чеда бы только посмеялась, но они с этим шамширом через столькое прошли – как позволить пустынной девчонке что-то царапать на его вороненой стали?

— Убери руки… – Чеда поморщилась. Даже говорить было мучением. Она подождала, пока боль уляжется, и, ощутив, как странное онемение и дальше разливается по телу, попробовала снова. – Положи саблю, а то я прямо на тебе что-нибудь вырежу.

Женщина подняла голову. Она была на несколько лет старше Чеды, синие татуировки змеились по ее лбу, вокруг глаз, по щекам и подбородку, делая лицо похожим на маску демона.

— Откроешь рот еще раз – и пожалеешь, что господин не отправил тебя в Далекие поля.

— Положи шамшир, я сказала.