Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ Страница 255

— Девятого числа первого месяца Цзи Чэнмин обнаружил, что Подёнка – это метка семьи Гэ; тринадцатого числа первого месяца Цзи Чэнмин выяснил, что весь род Гэ был сослан, в живых на территории империи осталась лишь одна дочь. Поэтому мы можем предположить, что примерно в Праздник фонарей твое переодевание в Бянь Цуньаня было раскрыто. Учитывая, что Цзи Чэнмин еще до пожара подготовил себе путь к бегству, можно предположить, что он заставил тебя что-то сделать, а именно – совершить поджог Трех больших дворцов.

Лицо Гэ Чжии побледнело, она стиснула зубы и ничего не сказала.

— Ты действительно гений в обращении с огнем, установила механизм для призыва небесного огня, чтобы двенадцать колонн во дворце Фэнтяньдянь, украшенные извивающимися драконами, загорелись одновременно, превратив Три больших дворца в гору пепла. Вот только Цзи Чэнмин уже знал твой секрет, как же ты могла позволить ему и дальше держать тебя в повиновении? Поэтому, устанавливая механизм для призыва небесного огня, ты внесла еще одну поправку… – говоря это, Чжу Юйхэн знаком велел писарю поднести стоявший рядом ларец и извлек оттуда истлевшую и потрепанную книгу. – Помнишь эту вещь?

Голос Гэ Чжии был низким и неуверенным, но она вынуждена была признать:

— Это… та самая книжка, что была на теле Чан Си после взрыва.

— Именно, это сборник чертежей дворца Фэнтяньдянь. Чан Си считал Цзи Чэнмина крестным отцом, он был старостой плотников, поэтому, естественно, ведал шипами, пазами, балками и колоннами. – Чжу Юйхэн встряхнул прогоревший альбом и, указав на одно место, где нитки разошлись, сказал: – Затем я обнаружил, что из-за обилия чертежей рабочие сшили их поспешно, не очень аккуратно. При этом, поскольку бумага тонкая и хрупкая, чернила просачиваются, рисовать можно только на одной стороне, поэтому даже если распороть переплет и перевернуть какую-то страницу, никто точно не заметит подмены.

Лицо Гэ Чжии постепенно приобрело синевато-бледный оттенок, но она была упряма и даже сейчас продолжала все отрицать:

— Господин, даже если чертежи можно перевернуть, разве рабочие, увидев перевернутые балки и карнизы, не заметили бы этого?

У А-Нань тоже возник этот вопрос, и она повернулась к Чжу Юйхэну.

— Это касается больших конструкций, таких как балки и колонны. Некоторые простые детали, например, шипы и пазы, из-за своей простоты изображались лишь частично, показывая, как они соединяются с балками и колоннами. И на чертежах, конечно, акцент делался на то, как шип и паз соединяют балку и колонну, кому придет в голову рисовать узоры на колоннах, чтобы различать верх и низ? Поэтому даже если изображение перевернуто, это легко не заметить. – Чжу Юйхэн протянул руку к писарю, взял второй ларец и открыл его. – А тебе нужно было лишь подкупить ремесленника, чтобы он перевернул самую маленькую деталь.

Внутри лежал обугленный, изогнутый, как молодой месяц, «тысячелетний шип».

А-Нань, хорошо разбиравшаяся в шипах и пазах, тут же воскликнула:

— Он перевернут!

Услышав слова А-Нань, Гэ Чжин непризвольно дрогнула всем телом. Чжу Юйхэн медленно кивнул и сказал:

— Когда Цзи Чэнмин сгорел в подземном ходе, рядом с ним лежал этот целый «тысячелетний шип». Я все связывал его с тем странным ветром перед пожаром в Трех больших дворцах, думал, что какая-то огромная сила потянула всю крышу снизу вверх, а потом сорвала ее, из-за чего этот тысячелетний шип и выпал. Но на самом деле был еще один способ обрушить Три больших дворца, создавав эффект небесного огня и землетрясения, как при «Шестиконечном громе»! – С этими словами он перевернул тысячелетний шип изогнутой стороной вниз и холодно посмотрел на Гэ Чжию. – Когда изогнутый угол тысячелетнего шипа смотрит вверх, балки и колонны прочно соединены на века, пока этот угол не сломается. Но если его изогнутый угол смотрит вниз, соединенные балки и колонны не выдерживают никакого давления, стоит лишь слегка надавить…