Король старьевщиков - Кассандра Клэр Страница 256

Они находились с внутренней стороны стекла.

Не опуская руку, Лин обернулась и взглянула на короля. Он пристально смотрел на нее. Ни на его лице, ни в его глазах не было никакого выражения, но он все-таки смотрел на нее. В этом она была уверена.

— Вы это сделали. Верно?

Он пошевелился, медленно, едва заметно; повернулся в ее сторону. Он был одет во все черное, как обычно, и Лин поразило то, как неловко он двигался. Как будто его тело, его кожа были одеждой, сковывающей движения.

Потом он заговорил – но не вслух. Его голос прозвучал у нее в голове, точно так же, как тогда, в ее сновидении. Лин даже не удивилась.

«Сними мои перчатки».

Лин поморгала.

«Сними их, целительница. Осмотри мои руки».

Как во сне, Лин подошла к королю Маркусу и опустилась на пол у его кресла. Руки короля неподвижно лежали на коленях. Она осторожно взяла его руку; ладонь была тяжелой, словно у мертвого. В голове промелькнула мысль: наверное, она не смогла бы этого сделать, если бы не училась на врача; что-то давило на нее, как камень, какое-то зловещее предчувствие, ощущение близости чего-то невыносимо страшного. Если бы ей не приходилось видеть всякие ужасы – торчащие из раны сломанные кости, окровавленные обрубки конечностей, – она, наверное, сейчас с криками убежала бы из этой комнаты.

Лин прикоснулась к перчатке. Странно, но черная кожа была теплой, как человеческое тело.

Она быстро сняла одну перчатку, потом другую, уронила их на пол.

Король протянул к ней руки, и Лин уставилась на них. У нее перехватило дыхание. Она не раз видела ожоги, волдыри, плоть, лишенную кожи, кровавые раны. Руки и ноги, которые как будто расплавились. Но такое она видела впервые.

Кожа на руках короля почернела и была покрыта трещинами, словно обугленное полено, которое вот-вот рассыплется на куски в камине. Но она не походила на пепел или уголь, она блестела; и по этой блестящей черной поверхности змеились алые трещины. Кровоточащие раны, в первую секунду подумала Лин, но нет – присмотревшись, она поняла, что под кожей короля булькает вовсе не кровь.

А пламя.

Он пошевелил руками, повернул их, чтобы Лин смогла лучше их рассмотреть; кожа сморщилась, и трещины стали шире. Лин увидела тлеющие уголья. А пальцы… Когда-то они, наверное, были длинными и изящными, как у его сына. Но сейчас они сплавились и изменили форму, так что на каждой руке появилось по три отвратительных скрюченных пальца со зловещими кривыми когтями.

Птичьи лапы.

— Ой, – прошептала Лин. В полной тишине ей показалось, что она слышит эхо своего голоса. Она не могла оторвать взгляда от рук короля – если их можно было назвать руками. – Что с вами случилось?

Лапы зашевелились, пальцы загнулись внутрь – король сжал кулаки. В мозгу Лин зазвучал его голос, похожий на треск костра.

«Давным-давно, когда я жил в королевском дворце Малгаси, я начал слышать по ночам какой-то шепот».

В воображении Лин возникла картина. Богато обставленная комната, молодой человек ворочается на широкой деревянной кровати. По комнате разносится эхо чужого голоса, умоляющего о чем-то на незнакомом языке.

«Это шептало существо, которое испытывало невыносимые страдания. Муки. Оно молило меня о помощи. Потом я начал видеть его, закрывая глаза. Существо из теней, запертое в темноте».