Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 257

— Вы… Вы меня оскорбляете… Я… – Она в испуге перевела взгляд на Наньгун Сы. – Молодой господин…

Наньгун Сы тут же подошел к Сун Цютун, загородил ее собой и уставился на незнакомца в черном свирепым волчьим взглядом, прорычав сквозь зубы:

— Хватить поливать других грязью.

— Поливаю я кого-то грязью или нет, поймете после того, как я кое-что вам расскажу, – со смешком ответил незнакомец. – Молодой господин Наньгун, на левой ноге у вашей красавицы Сун имеется красная родинка, не так ли?

— Ах вы… – опешил Наньгун Сы.

— Размером примерно с рисовое зернышко, скорее алая, чем темно-красная. Если бы я не видел своими глазами их любовные утехи с молодым господином Е, откуда бы мне знать такую деталь?

— Но…

— Молодой господин! – Сун Цютун в полной растерянности схватила Наньгун Сы за рукав, и ее глаза наполнились слезами. – Это ложь, это все ложь, он наговаривает… Наверное, увидел, когда я совершала омовение…

— И в чем радость наблюдать за вами, когда вы моетесь? – недовольным тоном перебил ее незнакомец. – Лучше уж отправиться на пик Сышэн и подглядывать за омовением старейшины Юйхэна.

История о том, как одна из учениц пыталась подглядывать за старейшиной Юйхэном, уже давно стала одним из любимейших преданий всего мира совершенствующихся, поэтому, как только незнакомец о ней упомянул, всем сразу стало смешно. Некоторые, кто был посмелее, даже покосились было в сторону Чу Ваньнина, но быстро опустили головы: лицо этого человека исказила такая ледяная ярость, что на него было жутко смотреть.

Незнакомец тем временем обошел вокруг Наньгун Сы и Сун Цютун. Вдруг, будто о чем-то вспомнив, он хлопнул в ладоши и воскликнул:

— Точно! Я вдруг вспомнил, что, когда молодой господин Е выкупил барышню Сун на торгах, у нее на запястье была «гекконова киноварь», которую нанес лично мастер Ханьлинь. Если барышня Сун и впрямь чиста, словно белейший нефрит, а я беспричинно оклеветал ее, оболгал и унизил, то у нее на руке и сейчас должна быть эта киноварная точка.

Он помедлил, глядя на бледную как смерть Сун Цютун, которую била нервная дрожь, и с улыбкой продолжил:

— Барышня Сун, если вы правда желаете доказать свою невинность, может, покажете всем «гекконову киноварь»?

Приободренный Наньгун Сы тотчас обернулся и успокаивающе сказал Сун Цютун:

— Все в порядке, просто покажи ее, и…

Он осекся, увидев пепельно-серые губы на бескровном лице дрожащей крупной дрожью Сун Цютун. Наньгун Сы невольно застыл от изумления, а потом с некоторым недоумением спросил:

— Что… Что с тобой?

Сун Цютун попятилась от Наньгун Сы, прижимая рукав к своей руке. В ее глазах стояли слезы, и она не переставая мотала головой.

— Не… Не буду…

Глаза Наньгун Сы резко округлились, словно он уже понял, что именно случилось, и теперь не находил в себе сил произнести хоть слово.

Незнакомец в черном холодно усмехнулся:

— В чем дело? Не решаетесь?

— Нет, все не так… Я тоже не знаю почему… – Сун Цютун безвольно осела на пол и горько разрыдалась. – Я не знаю, я не понимаю… Умоляю вас… Пощадите…

Она крепко прижимала рукав к руке, и из-за этого невозможно было ничего разглядеть, но поведение девушки говорило само за себя: все присутствующие уже поняли, что «гекконовой киновари» у нее на руке больше не было.

Сун Цютун была обручена с Наньгун Сы именно потому, что считалась девственно-чистой. И тут вдруг при всех выяснилось, что красная точка с ее запястья бесследно исчезла.