Воин Арете - Джин Родман Вулф Страница 26

— Нет, – отвечал он, – можешь мне поверить. Она просто дриада, нечто вроде нимфы.

— А я думал, когда Элата назвалась невестой[18], что она просто молодая женщина, достигшая брачного возраста, – заметил я.

Эгесистрат кивнул:

— Тебе, чужеземцу, это вполне простительно. Из всех невидимых существ нимфы ближе всего к нам, людям; они даже не бессмертные, хотя живут очень долго. Наши крестьяне и боятся их, и любят; какой-нибудь деревенский воздыхатель, желая сделать приятное своей возлюбленной пастушке, может даже притвориться, что считает ее нимфой в человеческом обличье. Оттого слово «нимфа» и приобрело ныне оттенок обычного комплимента.

— Понятно, – сказал я. – Но, по-моему, есть и еще одно сходство между нимфами и нами: они тоже должны повиноваться Охотнице, которую ты называешь Великой богиней.

— Так и есть, – подтвердил Эгесистрат. – Она сестра, даже больше, сестра-близнец того Губителя, о котором мы только что говорили. А он – один из Двенадцати, лучший из них, истинный друг людей, покровитель искусства предсказаний, искусства врачевания – вообще всех искусств! Но его сестра…

— Не так дружелюбно относится к людям, как он, – подхватил я, прочитав это по его лицу.

Тут появилась Ио и уселась рядом с нами. Глаза у нее были заспанные, но горели любопытством.

— Кто эта женщина? – спросила она у Эгесистрата. – Я проснулась, а она лежит рядом со мной. Говорит, что принадлежит тебе.

Эгесистрат ответил, что это правда.

— Тогда тебе надо бы достать ей какую-нибудь одежду, а то хлопот не оберешься, когда моряки проснутся.

Я велел Ио сходить за одеждой Элаты, которая так и осталась под сосной.

Эгесистрат пробормотал себе под нос:

— Вообще-то неплохо было бы найти на корабле такое местечко, где ее никто не увидит. А то все начнут на нее пялиться – мне даже думать об этом неприятно.

Я заметил, что для этого достаточно посадить ее перед самой первой скамьей. Он рассмеялся:

— Ты прав, конечно, но это хорошо, когда все гребцы заняты. А ведь большую часть времени они грести не будут.

— Ну и что, даже в этом случае только те, что сидят рядом, смогут ее разглядывать, ведь корабль-то длинный и узкий. Только, по-моему, у моряков мысли будут при этом не намного грязнее твоих.

— Ты имеешь в виду слова богини?

Я кивнул.

— Она, между прочим, сказала еще, что ты тоже спал с этой нимфой до меня.

Я не стал возражать, а постарался утешить его, пояснив, что спал с Элатой, когда Охотница еще не отдала ее ему.

Он вздохнул:

— Да она бы никогда и не стала моей, если бы ты не переспал с нею прежде. Что же до моих «грязных» желаний, то лишь женщина может назвать их такими, да и то далеко не всякая. Я, видишь ли, потерял несколько лет назад жену; и мне, хромому, да еще вдали от дома, совсем не просто найти себе новую. Любому мужчине это сделать нелегко, тем более если хочешь, чтобы новая жена была такой же доброй, как прежняя.

— А у этой Охотницы любовники есть? – спросил я.

Эгесистрат покачал головой:

— Даже несколько – по крайней мере, я знаю нескольких смертных и богов, очень хотевших стать ее возлюбленными. Но все они вскоре кончили плохо. Рассказывают, например, такую историю… Не знаю, правда ли это…

Я настоятельно попросил его рассказать мне эту историю, хотя уже очень устал. Мне почему-то казалось, что я должен постараться узнать об Охотнице как можно больше.