Ворон из рая - Тисато Абэ Страница 26

— Вы имеете в виду Хакурику-ко?

Быстро начертив в воздухе иероглифы и объяснив их значение, юноша на всякий случай сухо уточнил, что это не имеет никакого отношения к хакурикико[37].

— Он старший над чиновниками, сам Золотой Ворон передал ему всю политическую власть. Имя записывается иероглифами «желтый ворон», но его почетный титул – князь Хакурику. Обычно мы не называем его господином Сэссаем, а обращаемся почтительно: Хакурику-ко.

— Что-то типа премьер-министра?

— Да, такое понимание можно считать верным.

Старейшина рода ятарагасу происходит из до-ма Сокэ. С ним связаны еще четыре ветви знати. Когда-то земли Ямаути разделили на четыре равные части и передали в управление Восточному, Южному, Западному и Северному домам. Почти все аристократы, служащие при дворе, принадлежат к ним. Ёрито с воодушевлением пояснил, что без одобрения глав всех четырех семей не было бы и титула Хакурику-ко.

— Само звание старшего над чиновниками говорит о том, что статус Желтого Ворона дают лишь признанной всеми выдающейся личности. В истории таких случаев было всего несколько, и Хакурику-ко – самый молодой из тех, кто получил этот титул. Поистине выдающийся среди выдающихся. При получении статуса Желтый Ворон обязан принять постриг. Это делается, чтобы подчеркнуть, что он не представляет интересы ни одного из четырех домов, а служит божеству Ямагами только через Золотого Ворона. В прошлом случалось, когда будущие Желтые Вороны сосредоточивали власть в своих руках, выдав дочерей замуж за Золотого Ворона и породнившись с ним. Но Сэссай заслужил титул Хакурику-ко без помощи семьи. Другими словами, он достиг такого положения исключительно благодаря собственным способностям.

— Молодой правитель ему безгранично доверяет. Пожалуй, сейчас в Ямаути нет ни одного ятагарасу, который бы не почитал его.

— Ну ясно, – поддакнул Хадзимэ, глядя на преисполненного гордостью Ёрито.

— Господин Хадзимэ, если пожелаете, возможно устроить совместную трапезу с представителями Сокэ и четырех домов, занимающихся государственными делами.

Услышав это, Хадзимэ невольно скривился:

— Шутишь, что ли? Нет уж, уволь, потом плечи ломить будет от поклонов.

Когда он заявил, что, как бы великолепен ни был дворец, идти он туда не хочет ни при каких обстоятельствах, Ёрито снова сник.

— Вот как…

— Кроме дворца, что еще стоит посмотреть?

— Может быть, вас заинтересует древний храм с богатой историей?

— Не особо.

— А прокатиться по огромному озеру, которое сравнивают с морем, на лодке с запряженными в нее мидзути?[38]

— Нет, может укачать.

— А, например, пройтись по крупным лавкам в предгорье и потом отправиться смотреть самый большой водопад в Ямаути?

— Не, совсем не привлекает.

— Мм… – пробормотал Ёрито в ответ на категоричные реплики Хадзимэ.

— Если ограничиваться только центральной частью, то остается лишь квартал развлечений…

— О, а вот это отличная идея! Согласен, – коротко бросил Хадзимэ и вскочил.

Ёрито смотрел на него снизу вверх округлившимися глазами.

— Но ведь еще утро. Не уверен, что стоит ждать чего-то интересного, характерного для кварталов развлечений. Если уж идти, то предпочтительнее вечером.

— Все равно в сто раз лучше, чем какие-то там храмы. Давай, давай, отведи меня!

Ёрито в растерянности поднялся.