Сердце мира - Рия Альв Страница 268

Но чаще всего мне снилась девушка. Я помнил ее теплые руки, ее голос, помнил, как переливаются на свету ее волосы цвета вороньего крыла. Но в этих снах я никак не мог разглядеть ее лица, вспомнить ее имя. Мне казалось, что это безумно важно. Что еще одно мгновение, и я все вспомню. Но мне никогда не хватало этого мгновения.

* * *

— Я тебя сдала, – сказала Элина, когда пришла меня навестить. Это был мой четвертый день в больнице. Чувствовал я себя все еще погано, но температура хотя бы больше не лезла выше тридцати восьми.

— На органы? Думаешь, я все же откинусь?

За это я тут же получил подзатыльник. Элина не переносила шуток про смерть.

— Ну Эли, – возмутился я, но она посмотрела на меня взглядом «сам виноват».

— И сдала я тебя не куда, а кому.

— Полиции?

— Боже! – Элина всплеснула руками. – А есть за что?

— Вот в участке и узнаю. – Я развел руками, Элина вздохнула и все же решила разрушить интригу, потому что иначе я этот стендап не прекращу:

— Матери твоей я тебя сдала.

Я сделал очень глубокий вдох. Выдох. Сдох.

Это все. Если болезнь меня не добьет, то мне все равно конец.

— А вдруг бы тебе стало хуже, она имеет право знать. Она же твоя мать, в конце концов. Вообще не понимаю, почему вы не общаетесь. Она же хорошая и…

Элина осеклась.

— И ты меня уже давно ей сдавала, да?

— Ну да, – Элина потупилась, вид у нее стал совсем виноватый, но я чувствовал, на самом деле она думает, что полностью права. И… и, наверное, так и было. – Позвони ей, ладно? А то она ведь приедет.

Я мог бы сказать, что у нее работа, да и вообще она должна быть на меня обижена, но я знал свою мать. Когда речь шла о моем здоровье – ее вообще ничто не остановит. В смысле, однажды в детстве она отогнала от меня огромную злющую собаку просто, ну, взглядом. Собак мама, кстати, всегда побаивалась.

* * *

Первые дни после выписки из больницы были ужасными. Мало того что по учебе буквально из воздуха образовалась куча долгов, работа, еще и неофициальные подработки, которым вот вообще светлая память. В общем, из больницы я выписался прямо в дедлайновый ад. При этом чувствовал себя я все равно паршиво. Поэтому решил, что хуже, в принципе, не будет, и нашел в контактах смартфона тот номер, который не набирал уже почти два года. Сначала потому, что мы с мамой успели несколько раз крупно разругаться и я злился. А после потому, что я не знал, как помириться. Мама и вовсе была лишена этой возможности, потому что я сменил номер. Но если она следила за мной через Элину, значит, не злилась. Верно ведь?

Надеюсь, что так.

Но пока шли гудки, я почувствовал, что температура снова полезла вверх. А когда услышал из динамика мамино холодное «да?», понял, что вообще не помню, как говорить словами. Выдавил из себя только скомканное:

— Привет.

Буквально лучшее, что можно было сказать после двух лет молчания. Привет. Как дела? Нормально, да?

Мама, почему ты родила меня таким тупым?

— Даня? – тревожно и удивленно произнесла она. – Даня, это ведь ты? Ты только не молчи, Данечка.

«Данечкой» меня, кажется, не называли уже лет десять. Да и вообще собственное имя ощущалось как-то странно. Но в то же время, когда мама произнесла его, я почувствовал себя… не то чтобы прямо лучше, но как-то правильнее. Будто до этого земля все время уворачивалась у меня из-под ног, а мир вокруг разваливался, как плохо сколоченные декорации. А тут все вдруг стабилизировалось. Закрепилось. Или я в этом мире закрепился. Мне хотелось осмыслить это чувство, но мама сказала не молчать.