Король старьевщиков - Кассандра Клэр Страница 268

Он подумал, не стоит ли окликнуть Анжелику по имени, но это могло лишь привлечь внимание солдат Дворцовой гвардии. Которые, в свою очередь, позвали бы Лилибет, Джоливета, Майеша – словом, подняли бы на ноги весь Маривент. В своей записке Андрейен заклинал Кела уговорить Анжелику остаться, а не пустить по ее следу разгневанных Аврелианов или сделать ее предметом насмешек Семей Хартий.

Вдруг Кел заметил приоткрытое окно, находящееся примерно в десяти футах над землей и выходящее на башню-иглу Ловушки. Насколько он помнил, это одно из окон апартаментов Анжелики. Бранясь вполголоса, Кел попытался вспомнить уроки Джеррода, согнул пальцы, приготовился и подпрыгнул.

К счастью, стены кастеля Пишон не были сложены из гладкого камня. Это была неровная кирпичная стена, за которую было легко цепляться руками; нашлись и щели, и выемки, куда можно поставить ногу. Кел за несколько минут подобрался к окну и перевесился через подоконник.

Он неуклюже приземлился на деревянный пол, перекатился и вскочил на ноги. Он находился в спальне Анжелики, освещенной лишь светом луны. Кровать возвышалась справа. Разноцветные гобелены, которыми были завешаны стены, в полумраке казались черно-белыми.

— Анжелика? – негромко позвал Кел.

Чувствовалось, что комнатой уже некоторое время не пользовались; она казалась пустой, покинутой. Неужели принцесса успела уйти? Что могло заставить ее так неожиданно покинуть Маривент? Это не имело никакого смысла.

Он заметил движение среди теней, в противоположной части спальни; там находились двойные двери, которые вели в небольшой кабинет. Наверное, занавеси развеваются на ветру, который дует из открытого окна. Из окна, выходящего на редко посещаемый обитателями Маривента сад у дальней стены…

Кел беззвучно извлек кинжал из ножен на запястье; сталь слабо блеснула в полумраке. Он сделал шаг вперед, но замер на месте, когда из чернильной тьмы кабинета возникла какая-то тень. В первый миг он увидел лишь женский силуэт и подумал об Эльсабет Белмани. Потом в руке у женщины зажглась лампа, и он разглядел ее лицо.

Анжелика.

— О, Кел, – печально произнесла она.

На ней была дорожная одежда: льняной плащ, застегнутый пряжкой у горла, сапоги из мягкой кожи, темная куртка. Курчавые волосы были скручены в узел на затылке. В руках у нее не было ничего, кроме лампы и короткого ножа с прямым лезвием, похожего на кинжал Кела.

— Жаль, что вы пришли. Вы ничего не сможете сделать.

Один взгляд, брошенный на нее, сказал ему, что она говорит серьезно. Она уходила не потому, что была оскорблена, она не бежала в приступе гнева, потому что ей было больно и обидно. Она не плакала, не волновалась. Она была спокойна и тверда.

Прежде чем он успел спросить, в чем причина, снаружи, в саду, раздался какой-то шорох. Затем из темноты послышался встревоженный мужской голос.

— Анжелика?

Она обернулась.

— Одну минуту, Лоран. Это Кел.

Моряк выругался. Странно, но его голос показался Келу знакомым – может быть, он слышал, как тот разговаривает на Балу Солнцестояния?

— Кел там, у тебя? – отозвался Аден. – Тогда скажи ему, что он тоже может убираться вместе с нами прочь из этого чертова Маривента, во имя серого ада. На спине Седаи места для всех хватит.

— Лоран Аден. – Кел не убирал кинжала. – Вы бежите с Лораном Аденом.