Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах - Анна Эристова,Ульяна Гринь Страница 27

Уляша расплылась в улыбке и кивнула:

— Согласная. Ну, что делать надо?

— Пока ждём. Если приедет модистка, всё получится. Если не приедет, буду думать дальше.

Пани Ядвигу я ждала с трепетом. Впрочем, она могла и не появиться, и я не стала бы пенять ей за это. Репутация «дюже дорогой» польки и так уже была, наверное, подмочена моим золотым шкандальным шедевром. Поэтому, если модистка проигнорирует мою записку, хоть и обещала прийти, мне придётся выкручиваться с нарядами принцессы Фирузе по-другому.

Когда в дверь постучали, мы с Уляшей обе вскинулись, как будто нас пришли арестовывать. Я спешно подняла вуаль и заколола её у тюрбана, а моя новая сообщница бросила на меня вопросительный взгляд. Я махнула ей рукой на дверь, мол, открывай. И увидела пани Ядвигу.

Она уставилась на меня, как баран на новые ворота, потом изобразила некий реверанс и пробормотала:

— Я, кажется, ошиблась номером, прошу меня простить.

Пытаясь сдержать смех, я качнула головой и снова сделала знак Уляше. Пришло время применить на практике то, чему я её научила. Женщина поняла, шаркающими шажками приблизилась к гостье и, сложив руки перед грудью, шепелявя, пропела сладенько:

— Моя госс-пош-ша принцесса Шахердистана Фирузе ошень прос-сила вас посетить её. Наш-ш багаш-ш, к сошалению, потерялся в пути, и моей гос-споше нечего надеть.

Вышло убедительно. Не ошиблась я в Уляше, она и правда актриса от бога! Пани Ядвига повелась мгновенно, и я снова увидела в её глазах дождь из золотых и серебряных рублей. Модистка быстро сориентировалась в ситуации, отзеркалилажест Уляши и обратилась ко мне:

— Приветствую вас, ваше… высочество, в нашем гостеприимном городе. Разумеется, я помогу вам с огромным удовольствием. Вам требуется гардероб в… этом же стиле? Или нечто более европейское?

Я сделала вид, что не поняла, взглянула на Уляшу. Та поклонилась пани Ядвиге и улыбнулась ещё слаще:

— Моя гос-спош-ша совсем не говорит на вашем языке, простите.

После этого она подошла ко мне, склонилась к моему уху и прошепелявила нечто неразборчивое, как будто на шехердистанском. Я включилась в игру и кивнула, сказала какую-то фигню в ответ. Уляша снова поклонилась, сделав вид, что поняла, и ответила пане Ядвиге:

— Принцесса Фирузе шелает платья, которые привыкла носить, вера не позволяет нам носить европейский кос-стюм.

Ой молодец Уляша, ой умница! Когда я разоблачу убийцу и обелю себя, осыплю деньгами! И обязательно позову служить в моём салоне. Она станет звездой моих спектаклей. Сообразительная баба, что ещё сказать…

— Что ж, что ж, раз так, полагаю, принцессе нужно нечто подобное, что на ней сейчас надето, не так ли?

Пани Ядвига подошла чуть ближе, присмотрелась, пробормотала:

— Знакомое, очень знакомое платье… Боюсь ошибиться, но я его знаю… Простите, принцесса, ваше высочество, могу ли я просить вас встать?

Уляша снова склонилась ко мне, но я остановила её жестом. Встала, отстегнула вуаль и улыбнулась пани Ядвиге:

— Я так и думала, что вы узнаете творение рук своих. Добрый день, пани Козловская, благодарю вас за то, что всё же нашли время заглянуть ко мне.

У модистки упала челюсть. Она пялилась на меня секунд тридцать, и мне порядком надоело созерцать мыслительный процесс, который отражался на её лице. Я поджала губы и спросила: