Песнь безродного - Карина Володина Страница 27

— Ну он, конечно…

— Все эти трепливые прошмандовки, – девушка пламенно взмахивает рукой, чуть не свалившись с дивана, – только и думают, как опорочить его честь! «Ах, Листер такой, ах, Листер сякой, ах, Листеру бы только переспать со студенткой…» Моему Листеру? Со студенткой? Да на кой чёрт ему сдались студентки, когда у него есть я?

— Я не говорю, что вы…

— Нет, послушайте меня, Алин, – её глаза сверкают, она хищно наклоняется вперёд, будто стараясь дотянуться до меня через всю комнату, – послушайте меня, Амброзию Флориа́ну Офе́лию Лямур из славного рода охотников Лямуров, которые веками очищали города по берегам Сены от всякой вампирской скверны! Если я выбираю мужчину, значит, я в нём уверена. Значит, этот мужчина будет моим и только моим. И…

За её спиной появляется Листер.

— Амброзия, – пытаюсь вставить я.

— …значит, что все ваши странные намёки лишены всякого смысла! – триумфально заключает она. – Неужели вы никогда не видели женщину, которая умеет жить в своё удовольствие, Алин? Что вас так во мне смущает? То, что я хорошо выгляжу для своего возраста? Что я не разбираю эти чёртовы коробки? А почему я должна? Листер обещал нанять здесь слуг!

— Кого?..

— Слуг, – гордо повторяет она. – Потому что я, Амброзия Корнелия Рубина Лямур, не намерена тратить своё время на это…

— Мой рубиновый ангел, – язвительно перебивает её Листер, – моя свободолюбивая королева с берегов Сены, скажи – ты твёрдо решила выставить меня сегодня полным кретином перед всей академией или оставила кого-то на завтра?

Девушка вздрагивает всем телом. Резко поворачивает голову в сторону Листера. Смотрит на него несколько секунд.

— О, Листер, – говорит она странно сдавленным голосом. – Мой дорогой…

Она не заканчивает. Снова вздрагивает, но уже не от испуга: от смеха.

И начинает хохотать во весь голос, падая на диван.

— Нила, – цокает языком Листер, – какая же ты идиотка.

Нила?

Я ошарашенно смотрю на девушку.

Её красные волосы разметались по дивану, лицо мгновенно залилось румянцем, задрался серый свитер, обнажив мягкие стройные бёдра. Это не может быть Нила. Нила – приёмная дочь Листера. Ниле сейчас лет…

Лет…

Лет…

О господи. Ниле должно быть уже около восемнадцати.

Я поспешно отвожу взгляд и упираюсь им в один из шкафов. Чёрт. Шкаф неудачный: в него попытались сложить одежду, беспрецедентный случай для этой квартиры, но некоторая небрежно свисает с полок. В частности, женские лифчики и стринги.

Я быстро смотрю обратно на… Нилу.

— О, Алин, ты такой смешной! – всё ещё хохочет она. У её глаз, подведённых красными тенями, выступают слёзы, но она не вытирает их, а хлопает руками по дивану, весело и с силой. – «Здесь же ребёнок!» – «Амброзия, а сколько вам лет?» Чудесно! Как я это люблю!

Хлоп-хлоп-хлоп. Она словно пытается пробить диван, её звонкий смех не стихает, наоборот – становится только громче.

— Идиотка, – лениво повторяет Листер. – Фунар, давай за мной. На пару слов.

— Не-е-ет, – выдыхает Нила сквозь смех. – Не забирай его! Я хочу ещё с ним…

— Думаю, ты хочешь успокоиться и сесть за уроки, Амброзия, – ядовито говорит Листер. – Пока вы с Феркой путешествовали по его исторической родине, мне позвонила твоя классная руководительница. Ты в курсе, что у тебя долги по химии с прошлого года? Как у тебя вообще может быть долг по химии?