Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши Страница 276

— Не хочу искать себе неприятностей в преддверии великой битвы, – отказался Юй Шэнъянь.

На самом деле ему и вправду хотелось последовать за Шэнь Цяо и Янь Уши и самому поглядеть, чем те заняты, но он в первый же день успел провиниться, явившись к учителю не вовремя, и теперь юноше ничего не оставалось, кроме как примерно отсиживаться в усадьбе, точно черепаха в панцире, и вести праздные беседы со старым управляющим.

Старик же, видя, что молодой господин совсем поскучнел, подхватил прежний разговор:

— А вы сами как думаете, куда пошли хозяин с монахом Шэнем? Поспорим?

— На что? – отозвался Юй Шэнъянь.

— Сей ничтожный когда-то приобрел нефритовый чайник с чашками времен династии Хань. Второй молодой господин, вы давно положили на него глаз, – улыбнулся управляющий. – Угадаете – и весь набор ваш. Что скажете?

Юй Шэнъянь тут же воспрял духом и вскинулся, точно рыбка, выпрыгивающая из пруда:

— Тогда я ставлю стеклянные шахматы, что подарил мне шисюн. Но как мы узнаем правду? Я не посмею пойти к учителю с расспросами.

— Дело нехитрое, монах Шэнь – господин сговорчивый, как вернется – спросим у него, – предложил управляющий.

— Вряд ли учитель с монахом Шэнем пошли в город, только чтобы пообедать, – такое предположение не принимается, – сразу предупредил Юй Шэнъянь.

Управляющий кивнул:

— Сей ничтожный полагает, что они отправились навестить знакомцев. Ныне в Фунин именитых мастеров съехалось без счета – даже владыка Жуянь пожаловал. Может статься, хозяин с монахом Шэнем решили проведать кого-то из старых друзей.

Юй Шэнъянь рассмеялся в голос:

— Дядюшка Чжан, боюсь, придется вам попрощаться с любимым чайником!

— Второй молодой господин, вы еще свою догадку не высказали, так почему же столь уверены, что я ошибся? – улыбнулся управляющий.

— Насколько я знаю учителя, он не из тех, кто склонен сам навещать знакомцев, – принялся объяснять Юй Шэнъянь. – С Жуянь Кэхуэем учитель недавно сражался, вряд ли он решит еще раз повидаться с ним. К тому же решающий бой с Хулугу уже послезавтра, сейчас ему тем более стоит беречь силы.

— Тогда что вы предполагаете? – спросил озадаченный старик.

— В жизни есть четыре радости[83], – продолжал Юй Шэнъянь, – чревоугодие, пьянство, разврат и азартная игра. Я полагаю, что сейчас они либо в игорном доме, либо в зеленом тереме.

Управляющий онемел. Ему и в голову не приходило, что четыре радости могут быть вот такими.

— У хозяина и без того от красавиц отбоя нет, – заметил управляющий, – да и у нас в усадьбе хватает миловидных певичек. Зачем им с монахом Шэнем отправляться в зеленый терем?

— Вы не понимаете, – покачал головой Юй Шэнъянь. – В некоторых делах монах Шэнь – тот еще тугодум и чурбан: он сызмала стремился очистить сердце и умерить желания, а на свете нет места лучше зеленого терема, когда надобно кое в чем просветиться. Можно даже не испробовать ничего самому, порой достаточно лишь взглянуть – и вмиг прозреешь. Учитель решил, что сперва надобно сводить монаха Шэня в зеленый терем, дабы тот уяснил разницу между лучшим и худшим и тогда смог постичь истинное блаженство!

— Что вы подразумеваете под лучшим и худшим? – недопонял управляющий.

— О-о… – протянул Юй Шэнъянь, – учитель…

Он осекся. «Еле пронесло! – подумал он. – Чуть не ляпнул недолжное».