Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 277

Наньгун Лю тут же громко крикнул:

— В атаку!

Марионеток, бродивших по берегу озера Ганьцюань в ожидании приказов, внезапно охватило сияние. Одна за другой они повернули головы и ринулись на Чу Ваньнина. Сюэ Мэн, как самый сильный, мчался впереди всех.

Дзынь!

Лунчэн яростно схлестнулся с Тяньвэнь. Боясь ранить Сюэ Мэна, Чу Ваньнин своевременно отозвал оружие и отскочил назад, гневно выкрикнув:

— Наньгун Лю, ты сражаешься чужими руками! Разве это можно назвать мастерством?!

— Ха-ха-ха! – Наньгун Лю рассмеялся. – Не позволить тебе использовать свои техники и убить меня – чем не мастерство? Дерись-дерись, они все живые люди, просто стали камнями в моей «Партии Чжэньлун», только и всего. Эй, Чу Ваньнин, а юный господин Сюэ – твой ученик, верно? Сможешь поднять на него руку? Ты совершенно беспомощен, и тебе остается только ждать смерти, прямо как десять с лишним лет назад, на озере Цзиньчэн, когда ты ничего не мог поделать, кроме как отпустить меня, ты…

Он вдруг осекся, и его улыбка застыла, словно ему в лицо выплеснули таз ледяной воды и вместо сияющего пламени ликования осталась лишь дымящаяся черная сажа. Слишком уж холодным и невозмутимым был взгляд Чу Ваньнина.

Наньгун Лю пристально уставился на его спокойное, непоколебимое лицо и внезапно ощутил острый укол тревоги. Его невольно пробрала дрожь, и голос, вырвавшись из дрогнувших губ, прозвучал даже как-то нерешительно:

— Что ты задумал?..

Но Чу Ваньнин не собирался тратить время на пустую болтовню. Холодно сверкнув глазами, он поднял Тяньвэнь над головой, взмахнул ей и громко приказал:

— Тяньвэнь, «Десять тысяч гробов»!

Из-под земли вырвались десятки золотистых ивовых лоз и одну за другой опутали всех марионеток-«камней». Затем еще одна лоза, очень толстая, крепкая и тяжелая, вырвалась из-подо льда, подобно мифическому дракону Цан-Луну. Посыпалась ледяная крошка. Чу Ваньнин взмыл в воздух и опустился прямо на кончик исполинской лозы, после чего сел, вскинул длинную сильную руку с развевающимся на ветру рукавом и четко проговорил:

— Явись, Цзюгэ!

Из середины его ладони заструилось золотистое сияние, и из его тонких лучей у него на коленях возник иссиня-черный гуцинь, который с одного конца постепенно сужался и закручивался кверху, будто высохшее дерево, что все еще пыталось расти. Его конец расходился пышно цветущими ветвями красной яблони, а белые струны сверкали, словно ледяные, и над каждой поднимался едва заметный морозный парок.

Божественное оружие Цзюгэ.

Излюбленная техника Тяньвэнь, «Смерч», использовалась для убийства; коронная же техника Цзюгэ звалась «Гимном» и могла очищать от зла сердца всех, кто слышал ее песнь. Чу Ваньнин только несколько раз легонько коснулся струн и сыграл короткий отрывок «Гимна», а на лицах людей, поневоле ставших камнями в «Партии Чжэньлун», уже появилось замешательство. Все, кто до этого яростно барахтался в железной хватке лоз Тяньвэнь, теперь растерянно оглядывались по сторонам, словно были сбиты с толку.

Разъяренный Наньгун Лю кинулся было читать какое-то заклинание, пытаясь противостоять технике Чу Ваньнина. У него даже жилы на лбу вздулись от напряжения, но он быстро понял, что заклятие здесь не поможет, и в гневе крикнул себе за спину:

— Шуанлинь, иди и заставь его гуцинь замолкнуть!