Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы - Святослав Макаревский Страница 28

— Где же Дарианна? – спросил Энаццо.

— Дарианна где… Пока разденется, пока оденется… – помотала головой Лиомелина. – Как Вигион не сразу строился, так и девушка не сразу одевается…

Энаццо от смеха аж закашлялся.

— Что всё-таки ты можешь сказать о вашем попутчике? – спросила она.

Лиомелина несколько раз пыталась вмешаться в дело воспитания Дарианны, но ни та, ни даже Энаццо воспринимали её попытки без особого оптимизма. Муж, кажется, полагал, что во всём виноват материнский инстинкт и её желание иметь ребёнка – напрямую он так не говорил, но намёки делал. Лиомелина же считала, что тут важнейшую роль играет миссия наставницы для девушек, которую она выбрала… И которой её сегодня лишили…

— А почему наш попутчик тебя так заинтересовал? – муж воспринял вопрос в штыки. Он что же, боится её влияния на Дарианну? Боится, что она как-то переделает его сестру? Ну это глупо!

— Мне просто… что-то в нём показалось неправильным, – решила признаться Лиомелина. – Потом, всегда любопытно узнать что-то о новом знакомом!

— Мы с ним вообще-то на музыкальном вечере в Ортезии впервые встретились. Он предприниматель и представитель компании своего дяди, по каким-то торгово-промышленным делам там был. А затем неожиданно встретили его на вокзале. Он по своим делам в Эрминкталь на том же поезде ехал…

— Третье совпадение, – заметила Лиомелина.

Наконец в обеденной появилась Дарианна. Она решила вырядиться для ужина в прелестный вечерний наряд почти без рукавов: белое верхнее платье, декорированное по подолу кружевом, спереди было коротким и открывало лиловую нижнюю юбку. Сзади же лежащее на турнюре верхнее платье достигало щиколоток. Открывающий острые плечи Дарианны вырез тоже был украшен отложным кружевным воротником, лиловым позументом по верхнему краю и лиловым же шёлковым бутоном розы посередине. Бантики на плечах придавали наряду немного кокетливый вид. Завершала образ поясная лента.

Как только сестра мужа переступила порог, закуковала кукушка из висевших у окна часов.

— А ты, Дари, появление своё прекрасно обставила, – Лиомелина не могла сказать, что радуется за сестру мужа. Что же, это ревность, что ли? Какая нелепица!

— Вот это чередование лилового и белого придаёт наряду… довольно гармоничный вид… – добавила Лиомелина. – Очень красиво!

— Прелестница! – сказал Энаццо. – Ты просто невероятна и восхитительна… Надо было это платье в Сидему брать, не догадались… Тогда бы ты блистала…

— То платье тоже было неплохим. Потом, я не ставила себе задачу всех затмить, – усмехнулась Дарианна. – Вот представлюсь я ко двору, войду в высший свет Вигиона…

Лиомелина порадовалась лишь, что после упоминания планов Дарианны снова не загорелся спор: Энаццо собирался надолго в столицу Лар-Кювэра, сопроводить сестру. Лиомелина же в Вигион ехать не планировала, и ей совершенно не нравилось, что муж собрался её покидать на довольно длинный срок – весь столичный Сезон. Нет, она не ревновала – но она просто не хотела оставаться одной. Или, может, ревновала и полагала, что Энаццо слишком много внимания уделяет Дарианне? Или, может, желала бы, чтобы Дарианна училась у неё эмансипистской идее?

«Кого я вообще ревную из этих двоих?» – хмыкнула про себя Лиомелина и решила, что обоих.

Когда Анисса принесла ужин: беллунский кекс с шоколадом, посыпанный орехами, вино и всякие закуски, Энаццо вернулся к обсуждению роспуска Женского Общества, и настроение её, улучшившееся после появления Дарианны, вернулось на прежний уровень.