Кровь на песке - Брэдли Бэлью Страница 289

— Мы и так уже на месте. Она идет.

Они углубились в рощу и дошли до скалы, оканчивавшейся в вышине стенами Закатного дворца. Эмре и здоровяк по имени Малыш Леми подкрались поближе к месту, где башня примыкала к стене дворца. Эмре закинул на плечо оставшуюся у них веревку, поставил ногу на сплетенные лодочкой пальцы Малыша Леми, и тот поднял его легко, будто ребенка. Этой высоты Эмре хватило, чтобы зацепиться за камень и бросить крюк. Закрепив веревку, он взобрался на стену, за ним последовали все остальные.

Стоило Малышу Леми перевалиться через парапет, как из темноты рощи послышалась трель янтарника. Хамид свистнул в ответ, и одинокая фигура вышла на свет. Сердце Рамада забилось сильнее, он сначала не понял почему, но вот две луны озарили черный тауб и тюрбан, раздвоенную, как ласточкин хвост, бороду и блеснули на рукоятях двух шамширов у пояса.

Алу всемогущий! То был Масид.

Глава 62

Ворота гавани пали, подняв шквал ветра: Чеда едва успела натянуть поводья, как невидимая сила вышвырнула ее из седла. Оставалось лишь сжаться в комок, пропуская над собой волну взметнувшегося песка. Даже после того, как ветер угас, пустыня продолжала дрожать, и несколько долгих мгновений все просто стояли, пытаясь осознать произошедшее…

А потом – началось.

Скарабеи заскользили по веревкам вниз, с акведука, Хусамеддин, не обращая на них внимания, наступал на Хамзакиира, подняв шамшир высоко над головой. Хамзакиир в ответ вскинул руки, но не прося пощады: его пальцы безостановочно двигались, выводя некие символы. Поцелуй Ночи пал, рассекая его надвое, однако, стоило магу упасть, как его тело преобразилось, став телом совершенно другого человека, а настоящий Хамзакиир появился вдалеке.

Хусамеддин бросился к нему, на бегу столкнув с акведука разрубленное тело, но и следующий павший под его ударом «Хамзакиир» оказался фальшивкой. Настоящий же, успевший подобраться ближе к веревкам, как ни в чем не бывало соскользнул вниз.

— Трус! – крикнул Хусамеддин, не обращая внимания на пару атаковавших его мечников, и спрыгнул, подняв своим приземлением тучу песка. Но преследовать Хамзакиира, бежавшего к рухнувшим воротам, ему не дали: дюжина скарабеев преградила путь.

Где-то в гавани загудел рог, его низкий гул отдавался во всем теле, – это Короли созывали всех вернуться за стены. На дюнах показались два корабля, затем еще два, и вскоре целая армада устремилась в Королевскую гавань.

Сумейя встала в стременах, взмахнула шамширом.

— Девы! В прорыв! В прорыв!

Конь рванул вперед, забыв про седока, однако вернулся на свист. Чеда вскочила в седло и послала акхалу в галоп, не забывая держать своих асиримов рядом, но на горизонте появились другие: словно стая волков они гнались за кораблями и, окружив катер с косыми парусами, бросились в атаку: двое запрыгнули на полозья, еще трое полезли на борт, разрывая снасти. Оборванные паруса захлопали на холодном ветру. Один из асиримов обхватил опору полоза, и та с треском распалась на две половины, а корабль, потеряв равновесие, врезался в дюну.

Еще один высокий асир бежал впереди галеона – Чеда смогла рассмотреть блестящую корону на его голове. Сеид-Алаз!

Она попыталась дотянуться до него, освободить – и неважно, что там сделает Месут… Но древние узы держали крепко: король потерянного племени изогнул спину, вытянул руки вверх, будто пытался поднять и бросить некий невидимый вес.