Развод. Проданная демону - Евгения Медведская Страница 29

— Она точно была девственницей? — осторожно спрашиваю я, готовый к новой порции осуждения.

— Вас это так удивляет? — интересуется Луциан. — Магического воздействия не было, ткани не изменены. Девственность природная.

— Кэйри была замужем три месяца, и муж продал ее за измену, — пожимаюплечами я. — Вас тоже не удивляет? По-вашему, рожавших тоже надо спрашивать перед соитием, чтобы не навредить ненароком? Или я единственный, кто думает, что в браке уже несколько ненормально блюсти себя и хранить девственность?

— Траур, — пожимает плечами врач. — Все знают, что Григор погиб, возвращаясь со свадьбы дочери. А по второму пункту — большинство продаж проходят именно с такой маркировкой. Никто расследований не устраивает и лишних вопросов не задает. Да и общество поддерживает мужа, который не пожелал терпеть предательство.

Я понимаю, что Кэйри оболгали в моих глазах. Это была не она в тот вечер. Мне показали нужную картинку, и я поверил. Меня даже слабо интересует, почему Номдар не заявил о невинности жены. Должно быть наценка не имела значения, зато противоречила бы его словам об измене.

С другой стороны, можно было бы лишить Кэйри девственности, чтобы не делать подарков покупателю, не вызывать вопросов не провоцировать слухи.

Он не знал. Просто не знал.

А это получается, что с точки зрения муженька Кэйри, первым у нее был я. Какая ирония. Так все и вышло.

Только я был не в курсе и жестко облажался.

— Не трогайте ее, пока не выздоровеет. Пару дней точно проваляется — вряд ли привлечет вас в таком состоянии. А там играйтесь, сколько душа пожелает. В целом все хорошо. Только ошейник все же снимите.

— С чего бы вам так этого желать? — удивляюсь я.

— Ее мать умерла от магического конфликта, — без улыбки говорит врач.

— Вы уверены?

— Могу рассказать вам, если интересно. Григор в могиле, другой родни нет. Кэйри уже никогда не пожалуется и не заявит о нарушении своих интересов.

Его слова мне режут сердце острой жалостью. Кэйри действительно одна. Бесправная и беззащитная. В моей власти.

— Я выслушаю.

Врач собирает инструменты. Я укрываю Кэйри. Ее лоб горит, словно я коснулся чайника.

— Жар спадет не раньше утра. Есть средства, чтобы достичь того же за полчаса, но лучше дать организму побороться самому, — успокаивает меня врач. — С учетом магического конфликта, я на этом настаиваю.

Я поправляю ей волосы, прячу плечи под одеяло. Почему мне так рвет сердце то, что она заболела? Лучше бы ругалась со мной, доказывала что-нибудь.

Кэйри тихо стонет во сне, и я беспокойно кидаю взгляд на врача.

Кажется, он впервыеотвечает мне относительно дружелюбно:

— Просто давайте лекарства, как я велел. Все действительно нормально.

— Так что же произошло с ее матерью? Магический конфликт у свободной женщины?

— Видимо что-то не поделили с Григором, и он лишил ее магии, может быть, ограничил. Не знаю, заклятием или через амулет, но это продолжалось довольно долгое время. Лариан болела и симптомы списывали не на то, что нужно. Григор тоже не сообразил, а когда перепробовал всех врачей и позвал меня, было поздно. Магия ударила по ней слишком сильно, продолжила конфликтовать и после снятия ограничений. Он любил жену — в этом нет сомнений, более сильного горя я не видел, но причиной гибели все же стал. И не отрицал этого.