Бог сломленных - Кэмерон Джонстон Страница 29

— Доброго тебе дня, маг, – механически произнесла она, даже не взглянув на меня.

— Доброго дня, – ответил я. – У меня есть новости. Мне больше не нужна комната.

— Ясно.

— Я ухожу на войну.

Это наконец привлекло ее внимание. Она оторвала взгляд от ступенек. Ее глаза опять покраснели от слез.

— Куда тебя отправляют?

— На север, сражаться со Скаллгримом.

У нее задергался глаз. Она плюнула на чистую ступеньку, бросила метлу и схватила меня за грудки.

— Убей всех этих крыс, – зарычала она. – Никаких пленных, слышишь! Я взяла бы нож и пошла с тобой, но такие, как я, ничего не могут, так что ты должен взять нашу месть с собой. Никогда не забывай павших. – Она поспешно выпустила мой плащ и разгладила ткань. – Я… я прошу прощения, господин маг. Я не хотела ничего дурного.

— Никогда не извиняйся за это. Ты знаешь, кто я?

Теперь многие это знали.

Она кивнула, страшась произнести вслух.

Я зло усмехнулся.

— Верно. Я ужасный тиран, но клянусь, что ты и твои родные получат отмщение. Они убили и моих друзей.

Страх покинул ее, сменившись холодной яростью.

— Пусть слизняки в Старом городе и называют тебя кошмаром во плоти, но… – На ее лице впервые появился призрак улыбки. – Ты наш кошмар.

То, что меня признали своим, казалось странно трогательным. Я кивнул и повернулся, чтобы уйти.

— Благослови тебя боги, маг. Пусть они хранят тебя. Я буду держать комнату готовой к твоему возвращению.

Никто не ждал, что я до него доживу, но нам обоим было приятно притворяться.

Прямо в центре самых бедных кварталов Восточных доков, у городских стен и сточных канав стоял мрачный каменный куб, известный как Черный сад, который большинство жителей Сетариса с гордостью называли самой суровой тюрьмой в мире. За годы изгнания мне довелось побывать в нескольких тюрьмах, и эта, безусловно, стояла в одном ряду с самыми ужасными.

Ее окружал ров с полузамерзшими канализационными стоками, сбегавшими вниз по склону вместе с талыми водами, а затем изливавшимися в бухту за городскими стенами. Я осторожно пробрался по обугленному деревянному мосту и постучал в единственную железную дверцу. Толстые стены были покрыты боевыми шрамами – сколами на камне и пятнами копоти, – но на этой тяжелой двери с мощными защитными письменами не было ни единого следа.

Наконец открылась щель, и в ней показались седые кустистые брови.

— Чего надо?

Я протянул указ Киллиан и улыбнулся:

— Я пришел набрать армию.

Тюремщик впустил меня, и я ступил в мрачное здание, наполненное едкой массой боли, гнева и отчаяния. После недолгих препирательств охрана согласилась отвести меня в самое глубокое подземелье, где держали худших из худших: безумцев, чрезвычайно опасных и тех, кто просто разозлил не того человека. Либо они присоединятся к моей котерии, либо останутся там. Котерия стоит между магом и опасностью, сохраняет ему жизнь, пока он занимается магией, и я ни за что не доверился бы приспешникам Арканума – они с той же вероятностью воткнут нож мне в спину, как враг – в живот. В моем распоряжении имелись способы внушить этим отбросам верность, и никому не будет до этого дела.

Тюремщик протянул список заключенных, и я уставился на одно имя. Жовиан? Как здесь оказался мой старый собутыльник? Тем не менее, если это действительно он и все еще цел, значит, я выйду из этой темной ямы скорее раньше, чем позже. Нервы мои были на пределе, мрачная тюрьма слишком напоминала подземелья Костницы.