Чудовища на Полынной улице - Ольга Болдырева,Анна Сешт,Татьяна Ван,Ксения Левонесова,Анна Кавалли,Олег Крамер,Софа Вернер,Виктория В. Павлова,Мария Воробьи,Екатерина Стрингель Страница 29

— Что ж, давайте работать? – Тренер тоже потерла нос. От меня не спасали даже цветы. – Ниран, покажите, на что вы способны, – согните руку.

Я выполнил ее просьбу. Левую согнул так, что большой и указательный пальцы, прижатые друг к другу, оказались у солнечного сплетения. Правую вытянул в сторону и приподнял ладонь. Мышцы тут же заныли и пару раз дернулись.

— Плохо, – строго сказала тренер, подходя ко мне ближе. – Вы никогда не занимались растяжкой?

— В детстве… чуть-чуть. – Я потупился, вспоминая, что часто ленился во время упражнений, развивающих гибкость.

— Не заметно, – сказала тренер и согнула мою правую ладонь сильнее.

— Ай! Больно! – закричал я.

— Терпите.

— Но мне больно!

В зале начали смеяться. Краем глаза я заметил, что некоторые дети принялись выполнять то же задание, но без трудностей, которые возникли у меня.

— Ладно. – Тренер отпустила мою ладонь, и я тут же прижал ее к груди, растирая запястье и пытаясь снять напряжение. – Работы предстоит много. Буду честна и скажу сразу: я не уверена, что вы сможете добиться нужной гибкости. Ее нужно было развивать с раннего детства, когда мышцы нежнее, эластичнее и податливее. Вы сильно опоздали.

Пока она говорила, я смотрел в пол. Ее прямолинейность меня уколола. Скажи она это мягче, я бы, возможно, осмелился поднять на нее взгляд.

— Простите, – без нежности в голосе продолжила тренер. – Я не ваша мама, которая будет только хвалить. Вы должны быть готовы к разным ситуациям. И не расстраивайтесь раньше времени. Вы только начали. Танец – это искусство, помноженное несколько раз на трудолюбие и дисциплину. Впрочем, как и любая другая творческая деятельность. Поэтому думайте о результате и работайте. Я помогу.

— Спасибо, учитель, – промямлил я, все же посмотрев на нее. Она улыбнулась, будто бы показав, что бояться ее не стоит.

— Так. – Тренер отошла и громко похлопала в ладоши. – Хватит бездельничать! Давайте помолимся и начнем разминку!

Дважды повторять не пришлось. После ее слов дети, как муравьи, расползлись по залу и сложили руки в молитве. Я один остался на прежнем месте, потирая вспотевшую шею.

— Неумеха, – раздался тихий мальчишеский голос за моей спиной. Стальной, недоброжелательный. – Еще вырядился так! Решил за один урок стать первоклассным танцором?

— Ты это мне? – оглянувшись, удивленно спросил я. Сзади стоял девятилетка и смотрел на меня так, будто готовился вызвать на дуэль. Или, точнее, танцевальный баттл.

— Тебе, бревно! – захихикал другой мальчик, слева от первого. – Никогда не видел настолько неповоротливое тело!

— Приступаем к работе! – прервала нас тренер и включила музыку.

Зал заполнили звуки ударных и струнных инструментов, к ним добавлялись духовые. Особенно сильно выделялся ранат эк, или, как его еще называли, тайский ксилофон. Любимый инструмент отца.

Я отвернулся от шутников и стал разминаться: потряс затекшими ногами и руками, наклонил голову вперед и назад. Сзади снова что-то сказали, но я не расслышал, ведь сконцентрировался на музыке, ее нарастающих переливах, отзывающихся в солнечном сплетении легкой вибрацией. Она заполняла все мое существо, изгоняя склизкое чувство, которое зародилось внутри после пережитого позора.

— Итак, начинаем с рук! Представьте, что они – волны, а пальцы – лодка. Раскачивайте их! Да, вот так! Еще!